Она посмотрела на просевшие половицы. Они словно говорили: наступи — и провалишься в такой глубокий колодец, где тебя никто никогда не найдет. У Рамилки в огороде имелся подобный колодец. Мурашки бежали по спине, когда мы заглядывали в его зияющую пасть.
— Я отпросился на всю ночь. Чем будем заниматься?
— Хочешь чаю?
— Пожалуй.
Она оставила меня в комнате и удалилась на кухню. Высидеть и минуты в одиночестве я не смог. Мне очень хотелось взглянуть на весь дом.
Кухня представляла собой еще более удручающее зрелище, чем комната. Внутри ощущался не только недостаток квадратных метров, но и золотых рук хозяюшек, которые должны хоть изредка заботиться о порядке и чистоте. Здесь все держалось на честном слове. Все шкафчики, вешалки, даже крепления вытяжки над плитой были выворочены из прогнивших стен. И казалось, стоит чихнуть, и все, что сейчас висит, посыплется на пол. Но Сабина совершенно это не замечала. В ее движениях не было никакой сентиментальности, словно девочка заранее знала, когда очередная скоба отколется от стены, и еще десяток тарелок разобьется вдребезги. Она сказала: «Мы к нему привыкли!» Привыкли до такой степени, что не замечали, как медленно дом приходил в упадок.
Из-за шума холодильника Сабина не слышала, что я нахожусь за ее спиной. Она поставила чайник на плиту, сняла кружки, налила в каждую столько заварки, словно передумала сегодня спать, повернулась к полочке, где стояли какие-то пузырьки, тюбики и лекарства и вдруг заметила меня.
— Ах!! — она шарахнулась в сторону и чуть не наступила на одну из четырех мышеловок, выставленных перед плитой, точно зенитно-ракетный комплекс.
— Извини, не хотел тебя пугать. Просто… хотел помочь принести кружки.
— Я и не напугалась! — выкрутилась она. — Добро пожаловать в нашу мини-кухню.
Сабина раскинула руками, длины которых почти хватило, чтобы достать от одной стены до другой.
— Любишь имбирь?
— Что это?
— Корень такой. Его в чай добавляют, чтобы согреться… и еще там для чего-то. Короче, мама говорит, мальчикам полезно.
Она дотянулась до пузырька с серым порошком, повертела его в руках, словно вспоминая, тот ли взяла. Никакой надписи на стекле не было. Сабина открыла крышку и понюхала содержимое.
— Ничем не пахнет, значит, оно. На самом деле он чем-то пахнет, но запах сложно уловить.
Она насыпала мне в кружку ровно половину того, что имелось в пузырьке.
— Не много?
Я решил, что девочка проводит очередной эксперимент.
— Возьми сахар и иди в комнату. — Она протянула мне сахарницу. — Чайник уже закипает.
Стол был чистым. Я поставил сахарницу на середину, а сам сел у двери.
Один-единственный стол был для них и обеденным, и письменным, и тем столом, за которым они прихорашивались: Сабина — чтобы казаться старше, а мама — чтобы казаться моложе. Их дом был меньше нашего, зато у них имелось большое окно, выходящее на пустырь. Сейчас было темно, и вдалеке виднелась гряда фонарей, охраняющих окольную дорогу.
Когда Сабина принесла чай, я услышал гудение комара над ухом и вдруг вспомнил про форточку.
— Ты не закрываешь окна на ночь?
— А зачем?
— По утрам бывает холодно.
— Я укрываюсь теплым одеялом. Для тебя тоже есть одеяло, так что не волнуйся. И постельное белье я сегодня поменяла. Заранее знала, что не останусь одна.
Я усмехнулся.
— Круто получилось. Ты спасла меня от уроков.
— А ты меня от скуки. Знаешь, я хотела тебе сообщить кое-что, пока ты не убежал от меня к своим друзьям.
Я подумал о маме и вспомнил:
«Пока не исправишь оценки — никаких прогулок!»
— Я никогда не убегал от тебя к своим друзьям. Просто Рамилка иногда обижается. Наверное, если он узнает, что мы целую ночь пробыли вместе, не будет общаться со мной недели три.
— Твой друг — обидчивый, самовлюбленный и завистливый эгоист, — высказалась она.
— Есть в нем что-то такое. Но у него есть много хороших сторон. Он очень отзывчивый и инициативный…
— Я не хотела жаловаться на твоих друзей, — перебила она, — но после похода в тот дом у меня появилось странное ощущение, что Рамилка за мной следит.
— Ты серьезно?
— Да! — она поставила кружку на стол. — Последнее время я слишком часто вижу его за своей спиной. А два дня назад, уже по темноте, я одевалась на дискотеку и вдруг увидела, что кто-то смотрит в окно. На пустырь никто, кроме вас, не ходит, поэтому я накинула куртку и выбежала во двор.