— Ладно, завтра сам вытащу. Главное, чтоб никто не заметил.
— Никто не желает сказать мне спасибо? — спросила Сабина.
Она подошла ко мне и демонстративно повернулась к Рамилке спиной.
Я поцеловал ее в щеку, а Рамилка, бросив короткую благодарность, спросил, как она здесь оказалась.
Впрочем, и на этот его вопрос она не ответила. Слишком сильно девочка была на него обижена. Чуть позже Сабина признается мне, что дело состояло даже не в грубости его речи. Она могла стерпеть много обидных слов, но если ее называли малолеткой, ее словно лишали чувства собственного достоинства. Так она выразилась. А вот на мой вопрос, заданный несколько иначе, она ответила сразу:
— Услышала вашу беседу, когда вы сидели на бревне рядом с моим домом.
— Ты подслушивала?
— Еще чего! Не хватало мне вас подслушивать. Шпионить — это исключительно мальчишеские привычки!
Рамилка прикусил губу.
— Я услышала, как вы бурчите. Потом вы пошли на угол, и я поняла, куда. Схватила с крыльца фонарь и пошла за вами.
— А если бы мы не провалились в погреб? — не унимался Рамилка. — Что бы ты сделала? Так бы и сидела в кустах?
— А это не твоего ума дело.
— Перестаньте! — оборвал я. — Пора домой. Мы насквозь мокрые, и надо придумать, что сказать маме.
— Если хочешь, переоденься у меня? У меня никого нет, — предложила девочка.
Рамилка сделал вид, что ничего не услышал.
— Нет. Я пойду домой, ты пойдешь домой, и Рамил пойдет домой. Скажем родителям, что облили друг друга с ведра. А на вопрос, чем мы занимались в девять вечера, скажем…
— Что Рамилка псих, — договорила Сабина. — Он тебя облил, а потом себя.
— Точно, — согласился Рамилка.
Я вздохнул. Встряска если и помогала взбодриться, то точно не содействовала разумным мыслям. Вечер был окончен.
Глава 10
Оценки
Когда я пришел домой, мама спала с включенным телевизором. Я проскользнул в свою комнату и переоделся. Мокрую одежду сразу замочил в тазу. Хотя никакой грязи на ней не было, я принял все меры предосторожности, чтобы избавиться от бактерий. Через несколько минут одежда была укутана слоем порошка и горячей воды. Я оставил все в летней кухне и вернулся в дом. Что бы ни спросила потом мама, отвечать враньем мне уже не придется. Перед сном я сходил в душ и исследовал на покраснения свою кожу. Трупы ли плавали в той воде или восковые фигуры, никакой заразы на теле я не заметил. На этом эпизоде закончился сегодняшний день. Я лег спать и отключился, едва коснувшись подушки.
Мама разбудила меня раньше обычного.
— Собирай портфель! — приказала она вместо «доброго утра». — Сколько раз я тебе говорила собирать портфель вечером?!
Я вспомнил вчерашний вечер и подумал, что мне приснился потрясный кошмар. Волосы на руках до сих пор стояли дыбом, а что творилось в голове, и описать не удастся. Я не мог собрать мозги в кучу до первой ложки геркулесовой каши. И даже тогда, заглядывая в тарелку, я дрожал, точно перед выходом на сцену.
Мама ушла на работу, поинтересовавшись, какой предмет я сегодня исправлю. Я пообещал, что с аттестацией по истории будет покончено. На самом деле аттестация по истории выровнялась еще после соревнований, но что-то подсказывало мне, что сразу говорить об этом маме не стоит. Лучше придержать радостное известие на черный день.
Черный день настал, и для демонстрации я вытащил из портфеля учебник по истории, повертел у мамы перед носом и сказал, что предмет сегодня будет сдан на четверку. Мама пожелала мне удачи и ушла, а я принялся одеваться в школу и тут обратил внимание на отсутствие шорт и рубахи, которые надевал каждый день, и в которых мне как-то раз удосужилось спать рядом с Сабиной. Тогда-то мне кое-что вспомнилось, и сон окончательно развеялся.
Перед школой я зашел за Рамилкой и спросил насчет лестницы.
— Да, я встал в четыре утра, — сказал он. — Потому что папа встает в пять, а мне требовалось время. Было уже светло. Я взял крюк в сарае, привязал к нему веревку и вытащил лестницу, а дыру закрыл старыми досками. Сейчас она вроде не видна со стороны, но, если бы старый хозяин обошел дом, он бы, конечно, заметил перемену.
— Старый хозяин уже не обойдет дом.
— Тоже верно. — Он обернулся, словно за нами кто-то шел. — Надо как-то закрыть рот этой девчонке.
— Сабине?
— Она слишком много знает. Если о доме поползет слух… будет нехорошо. Надеюсь, ты ей не сказал, что мы там увидели?