- Кубок огня вот-вот примет решение, – начал Дамблдор. – Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. – Он указал на дверь позади профессорского стола. – Там они получат инструкции к первому туру состязаний.
Дамблдор вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас почти все свечи в зале погасли, погрузив помещение в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы...
Директор Хогвартса, протянув руку, подхватил пергамент, освещенный синевато-белым огнем, и он громким, отчетливым голосом прочитал:
- Чемпион Дурмстранга – Виктор Крам.
Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков.
Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору, повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате.
- Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал. – Я знал, в тебе есть дерзание!
Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь сменило цвет, и Кубок выстрелил еще одним куском пергамента.
- Чемпион Шармбатона – Флер Делакур! – возвестил Дамблдор.
Девушка, которая в прошлый раз была закутана в шарф, легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос и летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя. Остальные девушки из Шармбатона были ужасно расстроены. Две девушки, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд.
Флер Делакур удалилась в соседнюю комнату, зал опять утих. Но напряжение, казалось осязаемое на ощупь, усилилось. Осталось только узнать чемпиона Хогвартса!
Все опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал:
- Чемпион Хогвартса – Седрик Диггори.
Тут уже обрадовано завопили все за нашим столом. Все до единого Пуффендуйцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, приветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Я тоже радовался вместе со всеми, запрыгнул на скамейку, стал на ней подпрыгивать, крича: «Ура-а-а-а!».
Конечно, мне это мероприятие было не очень интересно, но не порадоваться за одного из лучших парней нашего факультета, я просто не мог. Седрик отличный парень. Помимо радости я переживал за него, поскольку был наслышан об опасности Турнира Трёх Волшебников.
Аплодисменты не смолкали долго. Дамблдор стоял и ждал; вот, наконец, зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь:
- Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг – оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад в налаживание дружбы и хороших отношений между нашими школами.
Стало понятно, что Пуффендуй сегодня будет в говно... Весь Хогвартс будет в говно, но Пуффендуй в особенности.
Мои подозрения подтвердились очень быстро, поскольку на площадке возле большого зала пришлось задержаться аж на полчаса, за которые распродал половину всего заготовленного самогона, а я его, между прочим, готовил для продажи во время турнира... То есть если считать по головам, то на каждого студента, даже считая первокурсников, приходится примерно по полулитровой бутылке пятидесятиградусного самогона на человека.
Всё это время Джастин не покидал меня, решив, что оставлять меня одного опасно для здоровья.
- Они не умрут? – спросил Джастин, глядя как Гриффиндорцы загружают в мешок пятьдесят полулитровых бутылок.
- Наши взяли десять...
- Так мало? – удивился Финч-Флетчли.
- Ящиков!
- А? – это всё, что смог выдавить из себя Финч-Флетчли, смотря на меня глазами, размером с блюдца.
- Я не враг своему здоровью. Сказали десять, я принёс десять.
- Но разве столько можно выпить? – Финч-Флетчли был очень впечатлён.
- Уверен, они потом ещё за добавкой придут. Будут пить, как истинные римляне: напьются, если больше не лезет, животом о стену почешутся и ещё раз напьются. Потом с унитазом пообщаются, и снова будут пить... Потом в ход зелья пойдут, и снова будут бухать... Седрик же чемпион!
Мы молча шли в сторону общежития.
- Слушай, я тут подумал, а откуда у тебя столько бутылок из-под сливочного пива? – спросил Джастин.
- Домовики по всей школе собирают, моют и мне приносят. Ты просто не представляешь, сколько всего можно раздобыть в школе, если это считается мусором. Вот древесины у домовиков не допросишься, поскольку дрова для топки каминов, то есть имущество школы, поэтому приходится самому чурки у Хагрида заимствовать, чтобы пробки для бутылок трансфигурировать.
В гостиной Пуффендуя стоял невероятный шум, все столы были уставлены едой, поскольку не я один такой умный, что собирал еду со стола, плюс кухня рядом, а домовые эльфы – классные ребята, готовые всегда накормить страждущих.
Декан даже не стала заходить к нам, поскольку знала, что тут будет происходить вакханалия, да к тому же преподаватели наверняка сами сейчас квасят по-чёрному.
Начиналось всё довольно пристойно, для младшекурсников кто-то в Хогсмите купил несколько ящиков слабоалкогольного Сливочного пива, его пили третий и четвёртый курсы. Для первого и второго курсов на стол были выставлены газировки производства обычных людей, видимо народ распотрошил заначки, поскольку в Хогсмите такого не достать. А начиная с пятого курса и старше, все пили мой самогон. Из четвёртого курса лишь Эрни Макмиллан выпил полстакана виски, его сразу развезло, и парень ушёл спать.
Ближе к десяти вечера многие уже были сражены зелёным змием. Почти все студенты до четвёртого курса к этому времени разошлись по спальням. Мы общались с Джастином, и тут к нам подошёл семикурсник и по совместительству староста факультета Габриэль Трумэн, за ним следовал его друг, семикурсник Энтони Риккет, спортивного телосложения брюнет с болотного цвета глазами на мужественном лице, отдалённо похожем на лицо Арнольда Шварценеггера.
- Хей, мелкие, как дела? – добродушно спросил пошатывающийся от выпитого алкоголя Трумэн.
- Отлично, Габриэль.
- Габ, ты чего до пацанов докапываешься, – добродушно спросил приятеля Риккет, которого штормило не меньше.
- Всё пучком, Тони, – пьяно ответил Трумэн, – просто узнаю, всё ли нормально у парней. Мелкие, мы идём покурить свежим воздухом, хотите с нами?
- Я с удовольствием. Джастин, ты как?
- Гарри, давай без меня, – Финч-Флетчли широко зевнул. – Что-то я устал, так что лучше спать пойду.
Но нам пришлось немного повременить с покиданием гостиной, поскольку в этот момент шестикурсница Хелен Саммерс, очаровательная шатенка со стройной фигурой, серыми глазами на утончённом лице и грудью второго размера, дошла до кондиции.
- Ю-ху! – воскликнула Саммерс. – Дайте музыки, я буду танцевать стриптиз для нашего чемпиона.
В зале почти мгновенно наступила тишина, у кого-то оказалась приготовлена музыкальная шкатулка, так что вскоре из неё донеслась приятная медленная мелодия, а все студенты устремили взгляды на Хелену. Девушка начала плавно танцевать под музыку, снимая с себя элементы одежды. Народ ликовал, свистел, хлопал, все были счастливы от лицезрения подобного зрелища. Танец продолжался минут пять, пока Саммерс не осталась в одних трусиках. А закончилось всё тем, что девушка прямо в таком виде прилегла на стол с едой, при этом каким-то чудом не задев ни одной тарелки и бутылки, и попросту уснула. Подруги собрали разбросанную одежду девушки и саму Хелену, после чего понесли её в спальню. Когда девушки скрылись в женской части общежития, веселье вернулось на прежние рельсы.