- Во-первых, Грейнджер слишком много позволяют и ничего ей за это не бывает. Во-вторых, мне стало известно, что директор лично сватал её чистокровному волшебнику из Священных двадцать восемь. Много вы знаете маглорожденых, которых директор лично будет сватать? Ну и последнее – это назначение её старостой. Назови хотя бы ещё одного маглорожденного волшебника, который был старостой хотя бы в последние десять лет.
- Гарри, я лучше у тебя ничего не буду спрашивать, – сказал Эрни. – А то спросишь, каким шампунем моется в душе Дамблдор, а ты возьмёшь и расскажешь, а потом ещё весь процесс помывки в Думосбросе покажешь! Моя нежная психика такого не переживёт. Всё, я ушёл в первый вагон, удачной дороги, парни.
Я глянул в окно, и заметил на перроне толпу рыжих, в которых легко было опознать семейство Уизли. Они заходили в соседнее купе.
- Джастин, я ненадолго отлучусь.
Выйдя в тамбур, посылаю Джинни Уизли по магической связи ментальный образ, который можно расшифровать как: «Иди ко мне». Надо было узнать последние новости, а встречаться с её братьями, которых до сих пор ненавижу всем сердцем, не было никакого желания.
Вскоре в тамбур из соседнего вагона зашла Джинни, она держалась правой рукой за левое плечо.
- Гарри, ты меня звал? – с удивлением спросила она.
- Привет, Джинни. Рад тебя видеть. Как дела?
- Ой, – спохватилась она, – привет. Нормально.
Девочка полезла в сумку и извлекла оттуда кошель с монетами, который протянула мне.
- Тут твоя доля, сорок семь галеонов и три сикля за оба урожая.
- Отлично. Что нового?
- Директор Дамблдор часто навещал нас летом, приглашал ещё людей, они обсуждали возрождение Сам-Знаешь-Кого, – поведала Уизли.
- Интересно. Может быть, ты знаешь, почему Сам-Знаешь-Кого называют именно так, а не по прозвищу?
- Да, мне мама объясняла, – кивнув, ответила Уизли. – На прозвище Сам-Знаешь-Кого наложено сильнейшее заклинание Табу. Когда его произносят вслух, то в этот момент вокруг волшебника происходит вибрация магии, из-за которой на мгновение перестают работать все скрывающие амулеты, и Самому-Знаешь-Кому становится известно местоположение такого мага. Во время прошлой войны в это место тут же аппарировали Пожиратели смерти и убивали волшебника, произнёсшего запрещённое прозвище.
- Как интересно. Ты умница. Кстати, я заметил, что с вами пришёл Гарри Поттер...
- Он гостил у нас последние несколько недель, – пояснила Джинни.
- Амортенцией поили? – весёлым тоном предположил я, залихватски подмигнув.
Джинни смутилась и потупила взгляд.
- Да ладно, дело-то житейское.
- Не поили, – вырвалось у Уизли, – духи. Эффект слабее, зато при длительном воздействии запечатление более серьёзное, вызывает почти полноценную любовь.
- Век живи, век учись. Дашь рецепт?
- Угу.
Джинни согласно кивнула, достала из сумки пергамент и начеркала рецепт духов с Амортенцией.
- Как дела у твоих братьев?
- Близнецы заняли у меня тысячу галеонов, – поведала Джинни, – они после школы хотят открыть магазин в Косом переулке.
- Ты с них хотя бы расписку взяла?
- Зачем? – удивилась девушка. – Они же мои братья.
- Зря. Сама же говорила, что времена нынче беспокойные. А если бизнес не пойдёт и они разорятся или братья не захотят платить, решив, что раз ты сестра, то простишь им долг? Ты же не лепрекон и деньги из воздуха не делаешь!
- Я им верю, – неуверенно ответила Джинни, после чего нахмурила лоб, явно пребывая в сомнениях.
- Ладно, не буду тебя задерживать. Успехов в учёбе, если что, обращайся.
К нам с Джастином присоединились Уэйн и Захария. Мы стали играть в карты.
Через некоторое время к нам в купе заглянул Драко Малфой в компании Крэбба и Гойла. Лицо Малфоя было напряжено, он с лёгким отвращением и затаённым страхом смотрел на меня. Соседи по купе удивились столь пристальному вниманию от Слизеринцев.
- Добрый день, господа. Что стало причиной того, что мы удостоились вашего визита?
- Я староста и должен удостовериться, что в поезде всё в порядке. Адамс, – через силу произнёс Малфой, – будь осторожней.
Видимо, клятва давила на Малфоя и заставила его предупредить своего господина об опасности. С учётом того, что его отец является Пожирателем смерти, он наверняка знает о возрождении Воландеморта. Не предупредить меня об опасности он не мог, поскольку это является нанесением косвенного вреда, но и всего говорить он не собирается, чтобы не облегчать мне жизнь.
- Благодарю за предупреждение, я учту это.
Малфой бросил напоследок на меня злобный взгляд и удалился в сопровождении своих клевретов.
- Он что, тебе угрожал? – удивлённо спросил Уэйн.
- Не думаю. Он просто подтвердил мои мысли по поводу неспокойной обстановки в магической Англии.
На перроне первокурсников вместо Хагрида встречала профессор Граббли-Дерг, дама со строгой причёской и выступающим острым подбородком, подменявшая Хагрида на должности преподавателя УЗМС в то время, как тот выращивал лабиринт для Турнира Трёх Волшебников.
В Большом зале я обратил внимание на стол преподавателей. Среди них было два новых лица, только что подошедшая та самая Граббли-Дерг и вторая незнакомая женщина, не внушающая симпатии. Она была пухлая и приземистая, с короткими курчавыми мышино-каштановыми волосами. Дама повязала голову ужасающей ярко-розовой лентой под цвет пушистой вязаной кофточки, которую словно в насмешку надела поверх мантии. У неё было бледное жабье лицо и выпуклые, с кожистыми мешками глаза.
Вскоре началось распределение, которое не отличалось от предыдущих – Распределяющая шляпа спела новую песню, детей сажали на табурет и они разбегались к столам названных факультетов.
После еды Дамблдор встал и начал толкать речь.
- Теперь, когда мы...
Примерно после этих слов моё сознание отключилось и включилось лишь на словах директора:
- Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить...
Тут директора прервала покашливаниями поднявшаяся со своего места толстушка в розовом, как понимаю, та самая Амбридж, имя которой мелькало в речи директора. Наверняка должность преподавателя ЗОТИ для неё чисто номинальная, скорее всего, дамочку прислал Фадж, как он обещал в интервью, для проверки сумасшествия Дамблдора. А если перевести на русский, то это чистая политика, Гарри. Директора хотят сместить, а Амбридж будет копать компромат, подобно ищейке или даже устроит подставу, чтобы выпереть Дамблдора с поста и поставить своего человека.
Дамблдор от такого нахальства замешкался, умолк и с недоумением уставился на Амбридж. Затем он ухмыльнулся, сел и уставился на профессора Амбридж пытливым взглядом, словно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать ее выступление.
- Благодарю вас, директор, за добрые слова приветствия, – жеманно улыбаясь, начала Амбридж. Голосок у нее был высокий, девчоночий, с придыханием. – Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! – Она опять улыбнулась, обнажив очень острые зубы. – И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц!
Счастливых лиц в зале заметно не было, все были неприятно удивлены тем, что к нам обращаются как к несмышлёным детям, некоторые были готовы заавадить дамочку, чтобы доказать, что уже не являются детьми.
- Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями! – продолжила Амбридж. – Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования...
Её речь была настолько привычно знакомой, что невольно вспомнился Советский Союз и постоянные политпросвещения, только вместо слов Ленин, Коммунизм и Партия, я улавливал лишь одно – Министерство магии. Остальная речь была столь же бессмысленной и беспощадной, как все талмуды сочинений Ленина, разве что не было «кораблей бороздящих бескрайние просторы космоса», а были такие шедевры, как: «Прогресс ради прогресса поощрять не следует» или «Искореняя то, чему нет места в нашей жизни»...
В общем, всю её речь можно свести к тому, что нам предлагают радоваться ограниченному развитию волшебства под неограниченным контролем министерства.