- Чего это происходит? – Киваю в сторону портрета.
- Это моя матушка, – насмешливо произнёс Блэк. – Я пробовал снять портрет, но мама ещё перед смертью закрепила его заклинанием Вечного приклеивания, так что ничего не вышло. Пришлось наложить на портреты чары безмолвия, а то уж больно они неприятно ругаются.
В конце коридора находится дверь, ещё одна дверь расположена посередине коридора. Наверх ведет тёмная лестница. Над ней на декоративных пластинах расположены отрубленные головы домовых эльфов закреплённые по типу охотничьих трофеев наподобие голов оленей, у всех — одинаковые вытянутые носы-рыльца и огромные уши.
- За торцевой дверью спуск на кухню с кладовкой и чуланом, в котором живёт домовик, там же находится котельная, боковая дверь ведёт в столовую. Лестница ведёт в гостиную, там же расположена ванная комната, – пояснил Сириус. – Тут не убрано, так что не обращай внимания на бардак. На третьем и четвёртом этаже расположены спальни, ещё есть чердак.
- Неплохой домик, только дизайн мрачноват. А что, на такой большой дом всего одна ванная комната?
- Всего одна, – согласился Блэк. – Её делали ещё в начале века.
- А что насчёт книг? Я думал, у вас имеется библиотека.
- Нет, библиотеки нет, все книги хранятся в гостиной, – ответил Сириус.
Мы поднялись в гостиную в которой расположен большой камин, друг напротив друга стоит пара старинных диванов, в углу установлено пианино со скамьёй, большие окна занавешены старыми пыльными портьерами, а одна из стен уставлена стеллажами с книгами. На полу лежит старый пыльный и потёртый ковёр, наверху висит большая люстра.
Неподалёку от входа в помещение стоял старый домовой эльф. Он был морщинистым и подслеповато щурился, большие уши и нос свисали вниз. На домовике была надета старая тряпка, которая уже истлела и напоминала ветошь серо-грязного цвета. Домовой эльф стоял на месте и что-то по-стариковски тихо и неразборчиво бормотал себе под нос.
- Это Кричер, наш домовой эльф, – презрительно выдал Сириус. – Он служит в доме Блэков уже не первое столетие.
- Здравствуй, Кричер. Рад знакомству. Я Гарри Адамс, ученик Сириуса.
Домовой эльф замер, прекратил бормотание и был явно удивлен.
- Кричер не видел юного хозяина, – промолвил он, поворачиваясь и кланяясь мне. Смотря в пол, он довольно невнятно добавил. – Противный маленький друг предателя.
- Забавный старикан. Чем он вообще питался, если в доме никто не жил долгое время? Сириус, а чего он так непрезентабельно выглядит? Ты бы дал Кричеру хотя бы тряпку поприличней этой ветоши.
- Предатель привёл в благородный дом Блэков своего мелкого дружка... – смотря на нас очень недоброжелательно, продолжил свое бормотание старый домовой эльф. – Маленький друг предателя, нагло там стоит... Ох, если б моя госпожа знала, ох, она бы заплакала. Предатель, что он здесь делает? Кричер не знает...
- Заткнись, Кричер, – пренебрежительно с гневом воскликнул Сириус. – Не смей оскорблять моего гостя!
- Сириус, ты чего так остро реагируешь? Кричер прожил один в доме долгое время, плюс он уже стар. У стариков такие болезни, вроде бормотания гадостей – это норма. Маразм и прочие неприятные болезни. Лучше пожалел бы старого слугу и магией подкормил. Мне в Хогвартсе один домовой эльф рассказывал, что они в магии нуждаются.
- Маленький друг хозяина жалеет старого Кричера, – пробормотал старый домовик. – Если бы госпожа Кричера увидела его в такой компании, ох, чтоб она сказала?
- Интересно, – произнёс Сириус. – Ты чем занят, Кричер? Разве я не приказал тебе убираться?
Кричер согнулся в смехотворно низком поклоне, касаясь своим круглым носом пола.
- Встань, – нетерпеливо приказал Сириус. – Я спросил, чем ты занят?
- Кричер убирает, – сказал эльф. – Кричер живет, чтобы работать в Благородном Доме Блэков.
- Н-да, и поэтому он грязный как никогда, – возразил Сириус.
- Господину всегда нравились его маленькие шутки, – Кричер опять поклонился и продолжил шепотом. – Господин был противной неблагодарной свиньей, которая разбила сердце своей матери...
- У моей матери не было сердца, Кричер, – нахмурился Сириус. – Она жила исключительно благодаря своей злости.
Кричер опять поклонился.
- Независимо от того, что говорит господин, – неистово бормотал старый домовик, – Господин не достоин даже того, чтобы вытереть слизь с туфлей своей матери. Ох, моя бедная госпожа, что бы она сказала, увидев, как Кричер прислуживает ему, как бы она его ненавидела, какое это было бы разочарование...
- Что ты собирался делать? – холодно прервал речь домовика Сириус. – Почему ты до сих пор не избавился от портретов в коридоре и от гобеленов?
- Госпожа никогда не простит Кричеру выкинутых гобеленов, которые семь столетий хранились в семье. Кричер должен спасти их. Кричер не позволит Господину уничтожить их, – быстро пробормотал эльф.
- Я так и думал, – сказал Сириус, бросая презрительный взгляд на слугу. – Я не сомневаюсь, что матушка наложила еще одни чары Вечного приклеивания на другую сторону портретов и гобеленов, но если я смогу от них избавиться, я всё повыкидываю. Сгинь с глаз моих, Кричер.
Казалось, Кричер не мог не повиноваться прямому приказу, но взгляд, которым он наградил Сириуса, был полон самой глубокой ненависти, и всю дорогу из комнаты он продолжал бормотать.
- ...возвращается, видишь ли, из Азкабана, приказывает Кричеру, что он должен делать. Ох, моя бедная госпожа, что бы она сказала, если бы узнала, чем занимается её сын? Она отказалась от него, и вот он вернулся, говорят, что он тоже убийца...
- Продолжай бормотать и я стану убийцей! – Сириус раздраженно захлопнул за эльфом дверь.
- Сириус, я не люблю влезать в чужие разборки, но ты зря так обращаешься со стариком. Если он служил вашей семье много лет, то, как минимум достоин уважительного отношения. Мало ли, что он там бормочет.
- Я понимаю, что он слишком долго жил один, – сказал Сириус, – исполняя чокнутые приказы маминого портрета и разговаривая сам с собой, но он всегда был тупицей...
- Если он тебе так не нравится, то избавься, зачем мучить старика и мучатся самому?
- Я не могу его отпустить, он слишком много знает о роде и теперь, о моём побеге из Азкабана, – кратко объяснил Сириус. – А если дам свободу, то шок просто убьет его. Попробуй предложить ему оставить дом, увидишь его реакцию.
- В таком случае дай ему простую работу, чтобы на глаза не попадался, и не трави душу. И вообще, скажи мне, зачем ты решил избавиться от семейных гобеленов? Ты бы ещё выкинул всё, что нажито непосильным трудом предков.
- И выкину! – экспрессивно заявил Сириус. – Мне противно находиться в этом доме, тут всё напоминает о родителях… Пошли, покажу.
Сириус спустился вниз и показал на семейный гобелен.
- Я был здесь раньше, – Сириус показал на маленькую круглую обугленную дырку в гобелене, будто прожженную сигаретой. – Моя прекрасная старушка-мать выжгла меня после того, как я сбежал из дома. Кричер с радостью рассказал эту историю, стоило мне войти в дом.
- Прямо таки тайны мадридского двора. Когда ты умудрился сбежать из дома и почему?
- Когда мне было 16, – ответил Сириус. – Я больше не мог терпеть. Мама всё время несла чушь о чистокровности, о том, какой я никчёмный сын и нахваливала брата Регулуса. Она рассуждала о том, как замечательно будет избавиться от грязнокровок. Я их ненавидел: моих родителей, их манию насчет чистых кровей, убежденность, что Блэки чуть ли не королевской крови... Мой брат-идиот всегда им верил... Вот и он.