- Во-первых, чтобы каждый год их не покупать. Вряд ли программа Хогвартса сильно изменится. Во-вторых, я ещё в прошлом году начал разбираться с рунами и понял, что это очень полезная область магии, позволяющая создавать интересные артефакты.
Дальше мы посетили магазин мантий. Следующим пунктом была аптека.
***
В последний день каникул меня разбудил приглушённый голос Блэка. Я раскрыл сквозное зеркало и с удивлением стал рассматривать незнакомого гладко выбритого мужчину с длинными каштановыми волосами.
- Привет, мелкий, – сказал незнакомец голосом Сириуса Блэка. – Что, не узнал?
- Привет, Сириус. Честно говоря, совершенно не узнал. Ты сделал пластику?
- Ага, как ты и советовал, – ухмыльнулся Блэк. – Отправился в Южную Корею, сделал пластическую операцию в магловской клинике, потом стёр целителям память. Подлечился Рябиновым отваром и отправился в ЮАР. Там сделал новые документы. Я теперь не Сириус Блэк, а Африканский волшебник Джон Смит.
- Оригинально…
На самом деле ничего оригинального, Джон Смит – это как в России Иван Иванов.
- Волосы покрасил?
- Не совсем, – ответил Блэк. – Заказал в ЮАР зелье, перекрашивающее волосы на постоянной основе, я теперь всегда буду таким. Конечно, жаль мои шикарные чёрные волосы, но лучше так.
- Уверен, теперь тебя внешне никто из знакомых не опознает, если не заговоришь с ними.
- Тебе из Африки привезти что-нибудь? – спросил Блэк.
- Конечно. Патронов для автомата, и побольше.
- Понял, сделаю, – ответил Блэк. – Увидимся в Хогсмите. Вас с третьего курса должны по выходным выпускать прогуляться в эту деревушку.
- Ты что, собираешься там жить?
- А почему бы и нет? – Блэк усмехнулся. – Полагаю, ничего странного не будет в том, что некий молодой волшебник по имени Джон Смит из ЮАР арендует дом в Хогсмите и будет там жить.
- На редкость умная мысль. Сириус, ты меня с каждым разом всё больше радуешь.
- Ты же поможешь мне поймать предателя? – серьёзно спросил Блэк.
- Сириус, мы уже обо всём договорились. Помогу, чем смогу.
***
Первого сентября я отправился в Хогвартс. На платформе 9 3/4 было как всегда шумно. Я нашёл купе, в котором уже сидели Джастин Финч-Флетчли и Эрни Макмиллан, мы поприветствовали друг друга и с радостью стали делиться новостями о проведённом лете. Вскоре к нам присоединилась Ханна Аббот, хорошенькая кареглазая девочка-блондинка с нашего факультета, которая дружила с Эрни.
Я достал игральные карты, и мы вчетвером стали играть в переводного дурака.
Погода за окном портилась, небо заволокло тучами, завыл ветер и начался ливень. Вскоре всё заволокло туманом и стемнело, в вагоне включилось освещение.
Поезд ехал все медленнее. Шум двигателя утих, зато ветер и дождь за окном как будто усилились.
Дети из любопытства начали выглядывать из своих купе.
Поезд дернулся и остановился. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму.
- Что случилось? – обеспокоено спросила Ханна.
- Странно, нам же ещё до Хогвартса долго ехать, – заметил Эрни.
- Может что-то сломалось? – предположил Джастин.
- Надо спросить у старшекурсников, – предложила Аббот.
- Сидите спокойно, сейчас по темноте не стоит метаться по тамбуру. Там таких же энтузиастов будет десяток на квадратный метр. Лучше пусть кто-нибудь наколдует Люмос.
Темнота и завывающий за окном ветер нагоняли страх. Дети стали бродить по тамбуру и заглядывать в купе с вопросами: «Вы знаете что случилось? Может дойти до машиниста?».
Эрни достал волшебную палочку и наколдовал на кончике шарик света, немного разогнавший тьму.
Вдруг вдалеке раздались истошные крики детей.
- Ой, что происходит? – вцепившись в меня стальной хваткой, дрожащим голосом спросила Ханна.
- Спокойствие, только спокойствие.
Свободной рукой успокаивающе погладил девочку по голове.
- Может сходить, посмотреть, что там? – предложил Эрни.
- Сиди на месте и не вздумай высовываться. Мало ли, какая ерунда тут происходит!
За окном мелькнула долговязая фигура в длинной мантии с глубоким капюшоном. Когда это существо проходило мимо купе, всех присутствующих обдало стужей и перехватило дыхание. Казалось, что мороз пробирается под кожу и сжимает сердце. Накатила паника и беспричинный страх, в которой я распознал «паническую атаку».
Я вспомнил, как в прошлой жизни в 41-ом году немцы захватили село, в котором жила моя тётка, у которой я в это время жил. Я был примерно в таком же возрасте, что и сейчас, глупый, оттого чрезмерно смелый. Бегал к партизанам, носил им еду. Партизаны предложили мне взорвать Дом Культуры, там в тот день на киносеанс должно было собраться много немцев, а я как подросток не вызывал особого подозрения. Естественно, с радостью согласился.
Мне вручили здоровенную плетеную корзину, в которую на дно положили здоровенную взведенную мину, сверху мины положили тряпочку и насыпали мелкой картошки, сверху картошки ещё одну тряпочку и накидали снеди: сало, хлеб, зелень, овощи.
И вот, иду я от опушки леса в сторону ДК с взведённой миной с беспечным видом, поскольку просто не представляю, как работает механизм взвода. Он мне представлялся какой-то супер штукой, которая сработает тогда, когда я буду далеко.
Возле ДК меня остановила пара немцев.
- Ты куда, мальчик? – на ломанном русском спросил один из немцев.
- Я к дяде Коле, киномеханику, ему снеди просили передать, – демонстрирую фрицам корзину.
Этот немец приподнял тряпицу, глянул на мелкий грязный картофель и не стал в нём копаться. Он выхватил из корзинки сало, зелень и хлеб, ухмыльнулся и махнул рукой, мол, иди.
Зайдя в ДК, я свернул к будке киномеханика, там меня ожидал нервничающий мужчина – дядя Коля.
- Ты чего так долго? – нервно спросил он.
- Так тяжёлая, зараза, и фрицы остановили. Дядь Коль, может кино посмотрим?
- Идём отсюда, дурень!
Схватив за плечо, мужчина вытащил меня на улицу и мы с беспечным видом прошли мимо патруля немцев.
- Всё, рвём когти к партизанам, – сказал киномеханник.
- Сегодня тётка сладкий пирог печёт, я поем и сразу же рвану.
Глупый был, не понимал всей опасности, грозящей от подобной проделки. Сладкого пирога хотелось больше, чем бежать к партизанам.
Мужик махнул рукой на идиота, и сбежал в лес к партизанам, а я отправился к тётке кушать сладкий пирог.
Вскоре громыхнуло, да так прилично, что ДК обрушился, и в его стенах полегло полсотни фрицев. А через полчаса село заполонили толпы фашистов.
По всему поселку собрали всех пацанов от одиннадцати до четырнадцати лет, в том числе и меня. Называется, покушал сладкого пирога. Вот тогда мне стало до жути страшно, и дошло, что всё же надо было бежать к партизанам.
Нас, всех мальчишек, выставили на окраине села. Вначале офицер на ломанном русском спрашивал, кто приказал взорвать мину, где прячутся солдаты, но все молчали, потому что не знали, а я молчал, потому что понимал, что лучше погибнуть героем, чем погубить сотни людей. Вскоре нервы офицера сдали, и он приказал нас расстрелять.
Очнулся я на куче трупов пацанов в яме неподалёку от места расстрела. Мне тогда невероятно повезло, словно заговорённый был. Ведь фрицы стреляли из автоматов и карабинов, а у меня было всего одно пулевое ранение, причём пуля прошла навылет и не задела ни костей, ни жизненно важных органов. Я от боли потерял сознание, и фрицы приняли за мертвеца. Ещё повезло, что стоял крайним справа и полёг там же, оттого оказался сверху кучи тел, а не снизу. Все пацаны погибли, а я один выжил. Невозможно передать словами, сколько ужаса я пережил в тот момент, когда превозмогая боль и слабость выползал с кучи мертвецов.
Потом был тяжёлый путь к партизанам, до которых добрался только чудом. Из лекарств в лесу был только мох и самогон, так что то, что я довольно быстро встал на ноги, можно объяснить лишь очередным чудом.*
Хорошо, что это продолжалось недолго. Стоило существу пройти мимо, как сразу стало легче, воспоминания отступили. Все дети дрожали от пережитого ужаса.