Бармен, видя, что тролль не попал в стакан, начинает радостно смеяться. Он думает, что только что стал богаче на сотню галеонов. Громкий смех доносится от бармена, моча течёт у него по лицу, но он продолжает радоваться.
— Тролль, ты идиот! — радостно заявляет бармен. — Ты обоссал все, что только можно, а в стакан так и не попал! Так что ты мне должен сотню галеонов, тупое ты животное…
— Извини, я сейчас вернусь с деньгами, буквально секунда, — говорит тролль.
Тролль идет в другой конец бара, где за столиком сидят ведьма и лепрекон, он к ним подходит, о чем-то шепчется, потом возвращается к бармену и кладёт на стойку кошель, говоря:
— Вот твоя сотня золотых.
— Чего радуешься, животное? — спрашивает у тролля бармен. — Ты же только что потерял сотню галеонов, идиотина!
— Видишь вон там ведьму и лепрекона? — спрашивает тролль у бармена. — Я перед тем, как зайти в бар, поспорил с ними на двести галеонов с каждым, что нассу на стойку, нассу на пол и тебя самого обоссу, а ты при этом не то что не разозлишься, ты будешь просто счастлив…
Весь Большой зал взорвался оглушительным смехом, что меня несколько удивило. Но мало ли, вдруг так совпало…
— Кх-кх-кхм… — раздалось громкое покашливание возле нашего стола.
Подняв голову, я увидел Макгонагалл, которая сверлила меня пронзительным раздражённым взглядом. В этот момент понял, что не совпало…
— Это не совсем тот анекдот, мистер Адамс, — сурово заявила заместитель директора. — Прошу вас более не перебивать директора!
Оглядев зал, я осознал одну вещь… Вокруг волшебники, причём скучающие… Когда я сказал, что знаю продолжение анекдота, то это по цепочке передалось всем студентам в зале, быстрее, чем ядерная реакция. Все наплевали на речь директора и стали в срочном порядке направлять в мою сторону подслушивающие чары, а кто не знал такого заклинания, собирался вокруг тех, кто навёл чары. Это вызвало брожения среди студентов. Самое интересное в том, что Дамблдор прекратил толкать свою речь и тоже направил на наш стол аналогичные чары, да похоже так, чтобы слышали все преподаватели.
Я так увлекся пересказом анекдота, что не обращал никакого внимания на то, что твориться вокруг. Что удивительно, в этот момент весь зал затаил дыхание, поскольку я говорил тихо, почти шёпотом.
— Э-э-э… Так о чем бишь я? — Дамблдор почесал кустистую бровь. — Ах да, раз вы закончили, мистер Адамс, — усмехаясь, жизнерадостно заявил он, — то я продолжу… Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств. — Он указал на мужчину, покрытого шрамами. — Профессор Грюм…
Грозный мужчина поднялся и обвёл взглядом своего странного голубого глаза Большой зал, от чего все студенты испуганно замолкли. Когда Грюм сел, то директор продолжил.
— Итак, Турнир Трех Волшебников, — произнёс директор. — Думаю, некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим. — Он кинул насмешливый взгляд на меня. — Только прошу, мистер Адамс, потерпите с рассказом анекдотов до общежития.
По залу раздались смешки, переросшие в громкий смех.
— Продолжим, — сказал Дамблдор, дождавшись тишины, — Турнир Трех Волшебников был основан…
Дальше я слушать не стал, поскольку мозг почувствовал привычную партийную речь и отключился. Уловил только, что к нам приедут делегации из других школ магии и участники турнира должны быть старше семнадцати лет.
На следующее утро буря утихла, хотя потолок в Большом зале оставался пасмурным; тяжелые, свинцово-серые тучи клубились над головами, что не прибавляло хорошего настроения. Всё же когда постоянно видишь небо — это не очень приятно. Вот когда на небе ясная погода или чистое звёздное небо, тогда замечательно, но это же север Шотландии, тут такая погода редкость.
— Ты слышал? — спросил меня Джастин. — Девчонки говорят, что Элоиза Миджен пыталась вывести угри при помощи чар, и у неё отвалился нос.
— Да? Вон же она, спокойно сидит.
— Так Хана Аббот сводила Элоизу в Больничное крыло и мадам Помфри её вылечила.
— Хорошо, если так. Безносый человек — это жуть, а для девочки и вовсе повод к суициду. Стоит посмотреть на профессора Грюма… Его словно саблезубые крысы обглодали.