Мы оба посмеялись.
Ближе к ужину мы с Финч-Флетчли спустились в Большой зал незадолго до начала очередного праздничного ужина. Я внимательно осмотрелся.
Освещенный свечами Большой зал был уже почти полон. Кубок огня стоял на преподавательском столе перед пустым креслом Дамблдора. Близнецы Уизли смотрели на меня с садистским наслаждением, которое тщательно маскировали, но всё равно читалось в их взглядах нечто неприятное, от чего хотелось дать обоим по лицу. Малфоя не было. Крэбб и Гойл сидели за столом Слизерина. Ученики Дурмстранга шеренгой шли в сторону стола Слизерина, Сергей с Игорем приветственно помахали мне. Игорь жестами показал, что отлучиться не выйдет, а будучи не под действием зелья, я не собирался нарушать традиций и в наглую лезть к столу Слизерина.
Ко мне подошёл обеспокоенный Эрни Макмиллан.
— Гарри, — сказал он, — тебе надо быть осторожней. В обед в школу заявился Люциус Малфой, он на повышенных тонах общался с директором Дамблдором. Кричал: «Где мой сын? Что с ним случилось?». Потом они вместе пошли в Больничное крыло. Теперь у тебя могут быть проблемы с Малфоями.
— Спасибо, Эрни. Не беспокойся, с Малфоями я как-нибудь договорюсь.
— Будь осторожен, — напутствовал меня Макмиллан. — Малфой был одним из людей Сам-Знаешь-Кого.
Я кивнул, хлопнул Макмиллана по плечу и направился к своему столу. Джастин увязался за мной.
Вечно с этими мажорами проблемы. Жил себе припеваючи, спокойно проворачивал делишки, тянущие на пожизненный срок в Азкабане, но из-за каких-то рыжих ушлёпков и всего лишь одного мажора, возомнившего себя пупом земли, начались проблемы. Приходится переживать и идти на отчаянные шаги для спасения собственной пятой точки.
Ужин был шикарным, но дети объелись вчера, поэтому как-то вяло ковырялись в дорогой посуде, а я делал то, что делают гости на свадьбе — собирал еду в пакетики. Брал в основном выпечку, которая может храниться несколько дней без проблем, но и закусками не брезговал.
— Зачем тебе столько еды? — поразился Финч-Флетчли.
— Так ведь наверняка после ужина состоится вечеринка.
Через некоторое время праздничные блюда опустели, и я обрадовался, что вовремя успел набрать закуски. Дамблдор поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него директор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, глава Департамента магических игр и спорта, голубоглазый блондин могучего телосложения с детским пухлым личиком, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. Барти Крауч, глава Департамента международного магического сотрудничества, сухопарый, подтянутый, пожилой человек, в безупречно свежем костюме и галстуке, был слегка взволнован, но вёл себя сдержано.
— Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.
Дамблдор вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас почти все свечи в зале погасли, погрузив помещение в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы…
Директор Хогвартса, протянув руку, подхватил пергамент, освещенный синевато-белым огнем, и он громким, отчетливым голосом прочитал:
— Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам.
Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков.
Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору, повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате.
— Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание!
Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь сменило цвет, и Кубок выстрелил еще одним куском пергамента.
— Чемпион Шармбатона — Флер Делакур! — возвестил Дамблдор.
Девушка, которая в прошлый раз была закутана в шарф, легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос и летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя. Остальные девушки из Шармбатона были ужасно расстроены. Две девушки, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд.