И правильно, туда ему и дорога! Но как по мне, то супчик выйдет ужасный, лучше бы баранины или говядины кинул, на крайний случай собачатины, но не чернобыльского же выкидыша.
Колдун поднял палочку, закрыл глаза и нараспев произнес:
— Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына!
Земля над одной из могил разверзлась, оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой.
Радостно оскалившись сумасшедшей улыбкой, Барти вытащил из-под мантии длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил с восторженными нотками фанатика, слетевшего с катушек:
— Плоть слуги, отданная добровольно, оживи своего хозяина!
Вытянул перед собой левую руку, он крепко сжал кинжал в правой, и замахнулся.
Неужели руку отрежет? Лучше бы он себе голову отрезал, так мне возни меньше.
Колдун решительно махнул ножом и отрезал себе кисть, которая с плеском упала в котёл с зельем. Он лишь на мгновение громко вскрикнул от боли и покачнулся, но сумел удержать равновесие.
Интересно, как он это сделал? На войне хирурги специальной пилой людям конечности подолгу пилили, а тут раз и всё. Наверное, кинжал артефактный. Для убийства прелестная вещица, а вот картошку я бы не стал им резать, так и доску вместе со столом порежешь и не заметишь. И ведь гад, резал без анестезии, а как держится! Только что себе руку отчекрыжил, а ведёт себя как бывалый фронтовик в присутствии симпатичной медсестры.
Барти тяжело задышал и, покачиваясь, двинулся в мою сторону со зверским выражением лица.
Ну, всё, теперь моя очередь. Мочить его водой напоследок или так подохнуть? Может в рожу плюнуть? Жаль, но до котла не доплюну, а то может и вышло бы их бурду испортить. Чувствую себя, прямо как на расстреле у фрицев. Такой же беспомощный и вот-вот кони двину.
Барти подошел вплотную ко мне, наклонился, я не удержался, набрал полный рот слюны и с выражением крайней степени презрения харкнул ему в лицо, умудрившись попасть в глаз.
— Паршивец!
Барти, вытер глаза тыльной стороной целой руки.
Из другой руки у колдуна текла кровь, а я радостно ощерился в презрительной насмешке. Хоть так, но напоследок сделал гадость.
— Кровь недруга, взятая насильно, воскреси своего врага!
Этот долбанный колдун со злобным выражением лица стал тянуться ко мне ножом. Но поскольку спелёнат я был капитально, то даже дёргаться было бесполезно. Острый конец проколол кожу на левой кисти, и по пальцам потекла теплая кровь. Хрипло дыша от боли, Барти вынул из кармана стеклянный пузырек и поднес к ране, наполняя пузырек моей кровью.
Только зачем ему моя кровь? Понятно, что им нужен был настоящий Поттер, а мне просто не повезло оказаться не в том месте и не в то время. Но ведь я недавно пил зелье, которое сделает кровь непригодной или как минимум малопригодной для заклятий, проклятий и ритуалов. Я это зелье пью с тех пор, как с репетитором заниматься начал и он мне объяснил важность этого занятия. Дилетанты! Даже я, ученик четвёртого курса, знаю, что кровь надо перед колдовством проверять на пригодность при помощи ритуала или специального зелья-определителя. Надеюсь, котёл рванёт и превратит этих утырков в фарш.
Хохоча как сумасшедший, Барти вернулся к котлу и плеснул в него кровь. Жидкость мгновенно стала ослепительно белой. Покончив с приготовлением зелья, колдун пошатнулся и обессиленно сел на землю.
Котел кипел, сверкающие искры летели во все стороны, от их слепящего блеска все вокруг погрузилось в непроглядную черноту. Искры погасли, из котла взметнулся столб белого пара, он становился все гуще.
В облаке пара, идущего из котла, начали возникать очертания крупной головы, едва торчащей из котла.
— Крауч, вытащи меня, — донёсся из котла писклявый голос, от которого хотелось заржать.
Из котла появились маленькие ручки, тянущиеся вверх.
Да, самка собаки, познай весь ад детских барьеров! Вот тебе в полный рост все насущные проблемы. Это тебя ещё на барную стойку никогда не сажали, вот где чувствуешь себя так, что Эверест нервно курит в сторонке! Когда барная стойка в высоту полтора метра, а в тебе роста всего метр…
Но он сказал Крауч, а до этого Барти. Неужели это всё же и есть Барти Крауч? И он такой молодой, и мелкий уродец впереди…
Барти собрался с силами, здоровой рукой вынул из котла говорившего и поставил на землю. Это оказался лилипут. Он был низкого роста, худой, как скелет, с большой головой, маленькими ручками и ножками. Он был даже ниже меня сантиметров на тридцать, члена вовсе не было, как и женских половых органов, нос отсутствовал, вместо него были две вертикальные щели, как у змеи, а кожа была серого цвета и словно покрыта чешуёй.