Амбридж после побега Пожирателей из тюрьмы, словно с цепи сорвалась, она стала хаметь на глазах, испытывая пределы прочности моего терпения. Трелони жаловалась, что эта жаба постоянно до неё докапывается, присутствуя чуть ли не на каждом занятии по Прорицанию, и ищет способ её уволить.
Я стал продумывать способы поставить на место обнаглевшую ведьму, если она посмеет тронуть Сивиллу.
В воскресенье я в очередной раз пришёл в гости к Трелони.
— Гарри, ты не представляешь, насколько задолбала меня эта жаба! — жалобным тоном произнесла Сивилла, стоило мне лишь подняться в класс.
— Что опять она натворила?
— Она завалила меня трудными вопросами о птицегадании и гептомологии, — возмущённо поведала Трелони, заламывая руки. — Нет, это же надо! Эта жаба утверждала, что я предугадываю ответы учеников раньше, чем они ответят! Нет, ты представляешь, она требовала, чтобы я продемонстрировала свое умение работать с хрустальным шаром, гадать на кофейной гуще и по рунам!
— Бедная. Потерпи немного, если этой мармышке не надоест тебе портить нервы, то я скормлю её акромантулам.
— Мой милый мальчик, — в ужасе воскликнула Сивилла, — даже не вздумай совершать преступлений! Я не переживу, если тебя посадят в Азкабан… Пообещай мне, что не полезешь выяснять отношения к этой жабе!
— Окей. Неудачная шутка вышла. Милая, ты в этих очках выглядишь как старушка-анархистка. Ты уже начала откладывать пенсию на государственный переворот?
— Это кто тут старушка? — возмутилась Сивилла. — А кто недавно утверждал, что я молодая и красивая?!
— Утверждал, утверждаю и буду утверждать, как завещал великий вождь! Ты прекрасна, без сомнений, но согласись, что эти очки тебя старят и уродуют?
За постоянной занятостью январь пролетел незаметно, как и середина февраля. Уже вскоре наступит Валентинов день, а воз и ныне там. Ни денег, ни дома, вообще ничего. Хотя я умудрился внедрить в будущий дом маглооталкивающее заклинание и мощные чары отвода глаз, но это были самые простые из защитных заклинаний. Рунная цепочка укрепления материи была простой, но её требовалось нанести спиралью по всему внешнему контуру шкафа-дома, при этом, не задев прежние руны, поэтому это была очень кропотливая работа.
На четырнадцатое февраля я через своего домовика заказал для Трелони шикарный букет цветов, бутылку хорошего вина и подарочную коробку конфет. Этот день сделали выходным, несмотря на то, что он пришёлся на среду, студентам с третьего курса и старше позволили посетить Хогсмит. Я провёл весь день с Трелони, устроив с ней постельные ролевые игры.
Амбридж продолжила запрещать всё подряд, например, журнал «Придира» стал запрещённой литературой. Более того, она начала обыскивать сумки учеников, вылавливая их в коридорах.
— Мистер, — остановила меня эта жаба в розовой кофточке, — немедленно покажите содержимое вашей сумки!
Это был первый раз в Хогвартсе, когда у меня подобное потребовали. Хорошо хоть, что не содержимое карманов, а то сложно будет объяснить наличие Хроноворота и Философского камня. Но и в сумке у меня много ништяков, наподобие оружия, боеприпасов, алкоголя, порно журналов, пачки запрещенной Придиры, зелий, причём частично запрещённых к продаже. Проще говоря, мне никак нельзя показывать содержимое сумки.
Я смерил дамочку тяжёлым взглядом снизу вверх, прищурился и стал размышлять над тем, как лучше её грохнуть и где прикопать тело.
— Я с вами разговариваю, — противным тоном воскликнула Амбридж. — Немедленно покажите содержимое сумки!
Может быть, получиться урегулировать вопрос мирно.
— Простите, профессор Амбридж, задумался. Как раз вас я и искал! Но… — Я подмигнул. — Но это разговор не для лишних ушей.
— Ты что-то хочешь мне рассказать, — елейным голосом спросила жаба.
— Да, профессор. — Я сделал большие глаза, словно намекая на секретность.
— Пойдём, мой хороший, — притворно радостным тоном произнесла Амбридж.
Мы зашли в класс ЗОТИ, который в настоящий момент был пустым.
— Так что ты мне хотел сказать? — спросила Амбридж. — Не бойся, это останется между нами.
— Профессор Амбридж, я ответственно подошёл к вашему декрету, который запрещает журнал Придира! Поэтому собрал у всех учеников нашего факультета эти журналы. Но, к сожалению, не знаю, что с ними дальше делать, — делаю печальный вид. — Я подумывал, что лучше всего будет передать их вам.
— Ты поступил правильно, — Амбридж натянула на лицо притворную улыбку, — можешь передать журналы мне.