Ехали мы не так долго, как вначале боялись и вскоре прибыли на место. Нас тут же встретил радушный хозяин винодельни, полный пятидесятилетний мужчина.
— Билл, — сказал гид хозяину винодельни, — они все совершеннолетние, я проверил документы. Пусть супруга сообразит еды.
— Конечно, — согласился Билл. — Ребята, домашняя еда вам будет стоить по десять долларов с человека.
— Окей.
Хозяин винодельни сопроводил нас в подвал, который являл смесь магазина и кафе. Вдоль длинной стены напротив входа были установлены стеллажи, уставленные бутылками с винами, шампанским и коньяками. За стойкой стояла пятидесятилетняя поджарая женщина в очках. Посетителей тут не было, и я даже обрадовался этому факту, поскольку быть среди толпы туристов мне не особо хотелось.
— Маргарет, организуй нашим гостям полный комплекс питания, — сказал женщине Билл. — Ребята, размещайтесь, где пожелаете.
Женщина кивнула и скрылась за дверью, расположенной сбоку от стеллажей за стойкой. Мы расселись все за одним столиком. Билл выставил на стол большие фужеры и воду для ополаскивания бокалов после каждого приёма сорта вина и внизу поставил стальное ведёрко. Он раздал каждому по листу бумаги и по авторучке. Наш гид удалился на улицу.
— Ребята, сейчас начнём дегустацию, на бумаге отмечайте те наши напитки, которые вам больше всего понравятся, — добродушно произнёс Билл. — После каждого напитка споласкивайте бокал, сливайте воду в ведёрко.
Мужчина стал нам приносить вина и наливал в бокалы, но по немного. Дегустация началась с сухих вин. После третьего фужера вина женщина принесла нам большую тарелку с различными сырами и ещё одну тарелку с колбасными изделиями. Затем она подала каждому протертый томатный суп и стейк из говядины. Всё свежее и вкусное и всего за десять баксов с человека! Я не ожидал за такие копейки получить столько вкусной еды. В каком-нибудь дешёвом ресторане Сиднея за такие деньги, дай Будда, если можно будет заказать один стейк!
— О! Жратва! — радостно воскликнул Гарт и с такой жадностью накинулся на еду, словно пару дней голодал.
— Ребята, вы учитесь в старшем классе? — спросил хозяин винокурни.
— Да, — ответила Элизабет. — Последний класс старшей школы.
— Судя по форме, вы учитесь в частной школе, да? — вопросил Билл, разливая нам следующий сорт вина.
— Верно, — вновь сказала Хоук. — Частная школа с научным уклоном.
— Интересно, — сказал Билл. — Я вот в обычной школе учился. Как оно, в частной школе?
Элизабет пнула меня ногой, видимо не найдя слов, чем отвлекала меня от дегустации понравившегося вина. Я черканул на бумаге номер «4».
— Нормально. У нас очень углублённо изучают различные науки, поэтому учиться приходиться тринадцать лет вместо двенадцати. Мисс Хоук делает научную работу по фармацевтике, я пишу научный труд по использованию пневматических винтовок для выживания в агрессивной среде. Мистер Кинг у нас спортсмен. В общем, почти всё как в обычной школе, только нагрузка больше похожа на ту, что дают в колледже.
— Оу! — удивился Билл. — Я двенадцать лет с трудом отучился, а уж как представлю, что надо потратить на год больше… Так это выходит, что вы учитесь в колледже при школе?
— Можно и так сказать.
— Как вам вино? — спросил Билл.
— Мне последнее понравилось. Что это за сорт?
— Это вино из винограда сорта Шираз семилетней выдержки, — пояснил владелец винокурни.
Мы попробовали около пятнадцати сортов вин стоимостью от 10 до 150 долларов за бутылку. Постепенно от сухих вин переходили к полусладким, а затем и к коньяку, изготовленному на этом же предприятии.
— Ребята, вот что я вам скажу, — пригубив коньячку, произнёс хозяин производства. — По правде говоря, надо обладать большими дегустационными способностями, чтобы различить нюансы и оттенки каждого вина. Особенно очень трудно отличить сухие вина, но считается, что специалисты отличают и знают в какой год вино получается хорошим, а в какой нет. Считается, что это целое искусство и обычным людям приходится только доверять специалистам и делать умное лицо при дегустации вина… — Мужчина сделал театральную паузу и широко улыбнулся. — Ерунда всё это! На самом деле вино либо нравится, либо не нравится и не важно, стоит оно миллион долларов или всего десятку за бутылку.