Мысли пронеслись быстро, я собрался и решил действовать. Вначале надо сбежать, разбираться буду потом.
Я попытался нащупать магическую связь с домовым эльфом и фениксом. Связи были на месте, но они словно блокировались стенами помещения. Более того, эти стены были настолько давящими, что казалось, будто они поглощают волшебную силу. Складывалось ощущение, что даже если мне в руки дадут волшебную палочку, я всё равно ничего не смогу наколдовать, пока нахожусь тут.
Вот тут меня окончательно пробрало. Я настолько привык к палочке-выручалочке в виде магии и феникса, который может вытащить меня из любой задницы по первому требованию, что оказался совершенно не готов к такому повороту событий. Паника затопила сознание, по спине прокатились табуны мурашек, вызываемые в дополнение к всепоглощающему ужасу окружающим холодом и давящим ощущением от замкнутого помещения.
— Самки собаки, кто бы вы ни были, надеюсь, вы понимаете, что вы все теперь всего лишь живые трупы? — я кричал, с яростью и злостью смотря в камеру. — Вас убьют, оживят и в таком виде похоронят. Вы навечно останетесь живы, но будете заключены в прочном гробу под двухметровым слоем грунта, будучи не в силах выбраться наружу.
Уверен, тут есть микрофон и мои пленители всё слышат. Но лучше я преобразую страх в злость и выплесну оную словами, чем сойду с ума.
Если взять в расчёт всё то, что я узнал от деда Пагсли, то получается, что бабушка Венсди — отмороженная на всю голову некромант уровня мастера, даже ближе к грандмастеру, умеющая насылать проклятья на голой воле. Прапрабабушка, так и вовсе магистр магии. Плюс имеется многочисленная родня в виде личей, высшей нежити, тёмных магов и магов обычных, но прошедших дополнительное родовое обучение. И стоит мне не приехать к прапрабабушке в течение месяца, как меня начнут искать многие Аддамсы. Уверен — эти найдут. Хотя, скорее всего, искать будет бабуля Венсди, а у неё, как я понял, очень поганое чувство юмора с профессиональной девиацией. Она обязательно пошутит над своими жертвами, и боюсь, что придуманный мной вариант, лишь самое простое, что может ждать тех, из-за кого погиб пусть не любимый, но всё же родственник.
Конечно, мне от этого легче не станет, но какое-никакое моральное удовлетворение получу. Жаль, что феникс у меня был недолго, ведь не факт, что я после реинкарнации буду помнить о прошлых жизнях. Ещё больше жаль домовых эльфов. Если я проторчу тут больше месяца или умру, они могут погибнуть, поскольку из-за этих долбанных стен не получат магической подпитки. Разве что Элизабет заметит ухудшающееся состояние домовиков и возьмёт на себя подпитку волшебством.
Что вообще за металл такой? Возможно, он зачарован, но в таком случае в моей поимке замешаны волшебники. Или же это какой-то особый сплав? Так, надо вспомнить, что было в книгах по артефакторике…
Хм… Да, упоминался там один интересный вариант — хладное железо. Это самородное железо, в которое намеренно не добавлялись другие металлы, и которое не подвергалось иным процедурам, превращающим железо в сталь. Оно хрупкое, оружие из него быстро затупляется, но есть то, за что маги ненавидят работать с этим материалом — он не поддаётся воздействию волшебства и более того, предметы, сделанные из Хладного железа, препятствуют возможности творить магию.
Ну пипец! Вот теперь точно приплыли. Ясно же, что мои пленители точно знают, что я маг, иначе бы не потратили кучу материала, который сложно обрабатывать, на то, чтобы обшить им камеру.
Чтобы успокоиться я использовал приём из окклюменции. Лёг на шконку и погрузился в медитацию. А чтобы попросту не тратить время, стал настраивать окклюментные щиты. Не знаю, сколько это продолжалось по времени, мне казалось, что прошла целая вечность, но медитация была прервана.
Дверь в камеру распахнулась и в неё быстро влетели два здоровых хлопчика, крепкие, плечистые, высокие и одеты в военную форму без знаков различия. Они подскочили к спальному месту и быстро скрутили меня. В момент, пока открыта дверь в камеру, я попытался вызвать феникса, но ничего не вышло. Пара молодчиков крепко держала меня, вздёрнув вверх. Я оказался в подвешенном состоянии и зажат, словно в тиски.
В камеру зашёл пожилой морщинистый мужчина в накинутом сверху костюма медицинском халате. Он окинул меня взглядом вивисектора. В руках он держал шприц, который незамедлительно пустил в дело и сделал мне в правое плечо укол.
— Вы работаете в антисанитарных условиях. Так можно занести инфекцию.