— Укол вскоре даст эффект, а пока подержите его, — произнёс доктор, обращаясь к мордоворотам.
— Буду с нетерпением ждать, — с изрядной долей сарказма заявил я.
Из-за укола всё поплыло, и я погрузился в сумеречное состояние, напоминающее чем-то схожее с действием Империо, разве что вряд ли стал бы выполнять чьи-то приказы. После этого уже не хотелось трепыхаться, сопротивляться и вообще делать, что бы то ни было. Мышцы стали ватными и если бы меня поставили на пол, то я точно рухнул бы.
— Готово, — противно ухмыльнувшись, сказал докторишка, оглядев мои зрачки. — Можете транспортировать в допросную.
Пара молодчиков вынесли меня из камеры и понесли по широкому бетонному коридору, стены которого своей серостью не добавляли радости никому. Моё тело занесли в более просторную камеру, также обшитую хладным железом. Камера была почти пуста, исключение составляли два стула: один был стальным, выглядел очень прочным, имел широкие подлокотники, оборудованные широкими ремнями и скорее всего, был сделан из того же материала, что и стены; второй стул был лёгким и раскладным, было легко угадать, какой предмет интерьера предназначен для меня.
Моё тело поместили на закреплённый к полу стул и крепко зафиксировали на нём ремнями. Напротив разместился плотный мужчина с выделяющимся брюшком. На нём был надет черный недорогой костюм, синий галстук в полоску красовался поверх белой рубашки. Короткие мышиные волосы вместе с пухлыми щеками делали его похожим на гигантского хомяка, а большие очки в продолговатой оправе не позволяли как следует рассмотреть глаза мерзавца. Он умастил свою задницу на раскладном стуле и со скучающим видом осмотрел меня. Судя по всему, сбоку стоял кто-то ещё, но поскольку мне закрепили помимо рук с ногами и голову, то повернуться и посмотреть туда я не мог.
Хомяк (как я решил про себя называть мужчину в костюме) повернул голову в сторону двери.
— Что вы ему вкололи? — спросил он.
— Возможно наркотик или что-то гипнотическое, а возможно сыворотку правды, или какую-то смесь с аналогичными свойствами, — ответил я, хотя обращались не ко мне.
Скорее всего, мне действительно вкололи какую-то разновидность сыворотки правды, поскольку хочу много говорить и отвечать на всевозможные вопросы.
— Пациент прав, — донёсся сбоку мерзкий голос того старикашки-доктора, — препарат подействовал, так что не тратьте понапрасну время.
— Как тебя зовут? — обратился ко мне Хомяк.
— Саша.
— Твои имя и фамилия, — рублено произнёс Хомяк.
— Александр Кац. Но вы не подумайте, что я таким родился. В союзе лучше было быть Бульбашенко, но в Одессе более солидно быть Кацом, поэтому я взял фамилию жены. Сарочка замечательная девушка, её дядя устроил меня ревизором, а это, таки скажу я вам, просто волшебная работа после завода. Я умею отличать поддельную колбасу от настоящей и на глазок определяю её срок годности. А по виду бутылки коньяка и наполненности пакета дефицитными деликатесами сразу могу сказать, удалась ревизорская проверка или будут найдены замечания.
— Он так и будет говорить? — спросил Хомяк, повернув голову в сторону двери.
— Да, он же находится под действием сыворотки правды, — презрительно выдал докторишка. — Вы что, впервые проводите такой допрос?
— Не ваше дело, — жестко произнёс Хомяк, после чего вновь обратил внимание на меня. — На кого работаешь?
— Я работал на нашего с Сарочкой сына, торговал резиновыми членами неподалёку от Привоза. В девяностые был плохой спрос на ревизоров. Даниэль у меня замечательный юноша, бизнесмен, устроил папу на хлебное место с небольшим потоком посетителей. Впаривать секс-игрушки — это лучше, чем торговать корюшкой на Привозе. Ах, как Сарочка готовила корюшку! Просто пальчики оближешь. А её непревзойдённая жареная камбала — это что-то невероятное. Камбалу надо непременно покупать свежей, лучше всего ещё живую и шевелящуюся, когда она лишь недавно выловлена. Иначе это не камбала, а свинячий корм.
— У тебя есть дети? — спросил Хомяк.
— Да. Трое… А может сто… Хотя может быть триста и даже больше. Люблю я это дело — тыкать членом в живого человека. Будь моя воля, не вынимал бы, но природа берёт своё и член опадает, как озимые…
— Ты маг? — вновь задал вопрос Хомяк.
У меня в голове, отчего-то перемкнуло, и пронеслась мысль, что я не какой-то там маг, а уже чародей. Видимо поэтому ответил:
— Нет.
— Сколько тебе лет? — продолжил Хомяк.