Митька по обыкновению молчал.
- Женя, это ты? – последовал новый вопрос. – Только не вешай трубку, Женя. Я перед тобой так виноват, я знаю, - Митька напрягся, отчего сердце в его груди застучало сильнее обычного. Становилось неловко, будто он подслушивал чей-то разговор.
- Как поживаешь? – продолжение монолога человека в возрасте. По голосу часто можно определить, как выглядит собеседник. И пока звучали слова, перед Митькой возник образ. Старый дедушка с бородой, нет, без бороды, точно без бороды! У него обязательно должны быть очки, ведь все дедушки носят очки. Светлая рубашка, а поверх вязаная жилетка темного цвета, и брюки, такие, как у папы. Ноги в тапочках и, возможно, трость, такая с загнутым концом наверху. Митька продолжал молчать, испытывая стыд, но трубку не клал.
- Молчишь, - старик пожевал губы. – Мог бы и внука в гости привезти, чай, не чужие люди. Как назвали-то? – в его голосе сквозило одиночество.
И тут прозвучал предупредительный сигнал. Глаза Митьки заметались, только не сейчас, он сунул руку в карман, но там было пусто. Сейчас их разъединят, он хотел выкрикнуть свое имя, но стыд сковал горло, и цепь разомкнулась.
Он бежал домой, бормоча заветные цифры, ведь просто обязан позвонить этому дедушке еще раз. Записав на листочке номер, чтобы не забыть, он выудил из кошелька матери 2 копейки и припрятал, намереваясь завтра вновь позвонить.
И дедушка ответил.
- Ну здравствуй, Женя, - сказал он как-то более радостно. – Достаточно того, что ты уже звонишь. Надеюсь, со здоровьем все ладно.
И Митька снова слушал этот приятный старческий голос, от которого на сердце становилось и тоскливо, и радостно.
Через неделю в канун Нового года мать застала его за воровством, и пришлось признаться, куда он таскает заветные монеты. Потупив голову, Митька рассказывал, что познакомился с дедушкой, только тот и вовсе не знает, кто ему звонит.
- Мама, он такой одинокий! – убеждал мать Митька, заглядывая в глаза. – А этот Женя к нему не приходит. Совсем, понимаешь? Если этот дедушка ничей…
- Послушай, Митя. Не бывает ничейных людей.
- Но это правда! Он так рад слушать просто тишину в трубке. Давай сходим к нему.
- Но как ты это себе представляешь, Митя?
- Он такой же, как твои дети, которые ждут подарки, только старый, - обиженно надул губы Митька, чуть не плача.
- Скоро отец вернется, будем праздновать! Сходим к нему через пару дней, согласилась мама.
- Как встретишь новый год, так его и проведешь, - напомнил Митька, - давай сегодня, ну, пожалуйста!
- Но мы даже не знаем, где он живет!
- Давай позвоним!
И вот Митька бежит впереди матери в незастегнутой куртке, шарф кое-как намотан на его шею, и тянет за руку мать. Снежинки ложатся на голову, плечи, лицо, но они этого не замечают.
- Скорее, скорее, вдруг он все же куда-то уйдет!
И вот уже мать прижимает к уху ледяную трубку, не зная, что сказать незнакомому человеку, но она не может подвести сына, у которого горят глаза. Нельзя душить доброту, ее надо взращивать и подпитывать, иначе человек способен зачерстветь с годами.
- Здравствуй, Женя, - слышит мать в трубке мужской голос.
- Здравствуйте, - тут же отвечает она. – Это Ольга.
- Олечка, - тут же теплеет голос старика. – Очень рад слышать.
Мать удивленно смотрит на Митьку, который ждет чуда.
- Скажите, где вы живете? – интересуется она, и дедушка диктует адрес, даже не спрашивая, кто она такая.
- Соломенная 17, кв. 3, - растерянно произносит она, глядя на сына, когда трубка оказывается рядом с аппаратом.
- Это далеко? – у Митьки сейчас выпрыгнет сердце.
- Пара кварталов, - так же растерянно отвечает мать.
- Бежим, - дергает ее Митька, не зная, в какую сторону именно предстоит бежать.
- Митя, - останавливает его мать. Неужели передумала? – Нельзя вот так с пустыми руками, - качает она головой. – Зайдем домой.
Митька суетится возле матери, которая складывает в пакет конфеты, печенье, мандарины и «Оливье». Ему не терпится увидеть, как же все таки выглядит его собеседник.
- Мы ненадолго, правда? – уточняет мать, закрывая дверь. – Отец скоро вернется, нехорошо встречать Новый год вне семьи.
Митька кивает и торопится, и теперь уже мать, крепко держась за его ладонь, следует за ним, верно направляя.
А вот и дом с цифрой 17. Митька остановился как вкопанный у подъезда, а потом шагнул внутрь. Они взялись за руки и стояли перед дверью смущенные и встревоженные, пока по ту стороны слышались шаркающие шаги.