Впереди показалась деревня — и сердце мое учащенно забилось.
Это был Чожгурт; тут в прежние годы жил мой дедушка, по этой дороге он ходил в лес за грибами, за лыком на лапти и всегда, отправляясь в лес и возвращаясь домой, обязательно сворачивал к роднику.
Вся долгая жизнь дедушки связана с этим родником.
Давным-давно, совсем молодым парнем, набрел он как-то на заброшенный родник, очистил его, поставил над ним небольшой бревенчатый сруб с дощатой крышкой, из толстого бревна выдолбил желоб для стока воды, и с тех пор стали люди ходить по воду на этот родник.
Односельчане часто говорили дедушке:
— Не подмешиваешь ли ты, Олексан, меду в свой родник? Уж больно сладкая в нем вода. Вон на верхнем конце деревни тоже есть родники, да разве ж их воду сравнишь с твоей!
На это дедушка обычно отвечал:
— Каждый родник, если за ним ухаживать с открытым сердцем, отблагодарит чистой и вкусной водой.
Однажды дедушка рассказал мне, как он возвращался домой с гражданской войны. До станции Сюгинской довез его поезд, а оттуда до Чожгурта он добирался пешком. Вот уже и Кватчинское поле прошел, и лес, наконец вдали показался Чожгурт. И тут, когда до родного дома оставалось всего ничего, вдруг почувствовал солдат, что нет у него больше сил: раны заныли, ни рукой ни ногой двинуть не может, вот-вот упадет посреди дороги. Но вспомнил он о своем роднике и побрел к нему из последних сил. А как напился родниковой воды да умылся — куда и усталость подевалась! Будто не было за плечами тяжелых лет войны.
С молодцеватой выправкой, как и полагается красноармейцу, прошагал по деревне до своей избы, где ждала его молодая жена — моя бабушка.
С тех пор еще сильнее полюбил дедушка свой родник.
Мое детство прошло не в Чожгурте, а в соседней деревне, где мы жили с матерью и сестрой. Но каждую субботу отправлялся я с ночевкой к дедушке и бабушке. Летом ходил пешком, зимой — на лыжах.
Первым делом — так уж приучил меня дедушка — бегу, бывало, к роднику, который не пересыхал в самую жару, не замерзал в лютые морозы. Напьюсь вдосталь, потом иду к электростанции, где работал дедушка: он пилил и колол дрова для локомобиля, который подавал электрический ток в дома колхозников, на мельницу и шерстобитку.
Заслышав мои шаги или поскрипывание снега под моими лыжами, дедушка поднимает голову, поправляет сползшую на глаза лохматую шапку и говорит приветливо:
— A-а, внучек пожаловал! Вот и хорошо! Не озяб? А то зайди в кочегарку, погрейся.
— Нет, дедушка, мне не холодно, лучше я тут, возле тебя, побуду.
— Ну, побудь, побудь… Да я уж скоро управлюсь, пойдем домой обедать. Бабушка давеча воды на чай принесла.
— С родника?
— А то откуда же? Мы для чая другой воды не признаем. Ты, внучек, навестил ли нынче родник?
— От родника иду!
— Это хорошо. Никогда не забывай о нем. Я ему сердце отдал, и останется он вам, молодым, на память обо мне, когда меня на свете не станет. Понял?
Я киваю молча: мне горька мысль, что когда-нибудь моего дедушки не будет на свете.
Прошли годы. Дедушки давно уже нет. Я часто его вспоминаю, вспоминаю и родник. А вот приехать из города, навестить дорогие мне места все как-то недосуг…
«Сейчас напьюсь из дедушкиного родника, умоюсь, как бывало», — думал я, выходя на крутой высокий берег.
Глянул вниз — и чуть не вскрикнул от удивления. Там, где раньше текла неширокая торопливая речка, теперь сверкал под солнцем большой пруд.
«А дедушкин родник? — подумал я в смятении. — Неужели ушел под воду? Не может быть!..»
Но, видимо, так оно и было: я отчетливо помнил, что над родником росли две молоденькие пушистые елочки, а теперь их нигде не было видно; значит, затопило вместе с родником…
Настроение у меня сразу упало. Как же так? Выходит, не только самого дедушки нет на свете; не осталось и родника, которому он отдал свое сердце…
Я опустился па траву и долго смотрел на спокойную гладкую воду пруда, по которому плавали утки и гуси. Смотрел и с горечью думал об односельчанах дедушки, которые не сумели или не захотели сохранить память о нем.
Вдруг я увидел, что от деревни в мою сторону идет мальчишка с большим зеленым чайником в руках.
Когда он приблизился и, по деревенскому обычаю, поздоровался с незнакомым человеком, я спросил: