- Что? Ну-ка, соберись! Скажи быстро и четко!
- Я один был в избушке. Шел дождь и я услышал шаги. Это был… я не видел точно… но, похоже, дерево… то, с полянки… и оно собиралось вытащить меня из домика.
Дед выпрямился и посмотрел на отца долгим взглядом. Отец тоже стоял прямо и согласно кивнул ему, как будто они мысленно договорились о чем-то. Отец кинулся за одеждой и крикнул мне:
- Одевайся! Быстро! Уходим!
Я никогда так быстро не одевался, как в тот раз. Штаны, свитер, сапоги, куртка, а отец уже нетерпеливо подгоняет меня, стоя в дверях:
- Давай-давай! Быстрее!
Дед с лампой в руках, закрывая ладонью от дождя стоял невдалеке, накинув капюшон на голову. Мы подбежали к нему и дед двинулся дальше от избушки и остановился только метров через сто. Дождь лил нешуточный, ветер норовил забросить брызги прямо под капюшон, как бы я не отворачивался. Что мы здесь делаем? Я дернул отца за рукав:
- Пап, зачем мы тут стоим?
Отец не ответил, только поднял руку, жестом показывая помолчать и явно к чему-то прислушиваясь. Шаги? Не может быть?! Это же не сон! Нет, не шаги. Скрип дерева. Ветер засвистел с новой силой, зашумели деревья, лампа в руках деда погасла, на нас упало плотное покрывало слепой темноты. Я схватил отца за руку и почувствовал, как меня обнял дедушка. Ветер усиливался, лицо было мокрым от капель дождя, скрип повторился, стал громким, протяжным и закончился оглушительным треском. Упало дерево, дрогнула земля. Где-то совсем рядом, там, где наша избушка. Дед потянул меня за собой, потом усадил на невидимое бревно, спиной к ветру. С другой стороны присел отец, закрывая меня от дождя. Было холодно, сыро, страшновато, пока дед не сунул мне в руку сухарь. Вкус того сухаря я до сих пор помню, ничего вкуснее не ел. Я грыз его и успокаивался, со мной самые сильные и родные люди на свете, мы целые и невредимые, а избушку заново построим, я помогу. Ветер постепенно стихал, дождь тоже стал мелким и монотонно шумел по листве.
- Дедушка, а он живой?
Дед сразу понял, о чем речь и ответил мне:
- Расскажу тебе историю, а ты сам думай. Жил давно, в здешних местах, парнишка, чуток постарше тебя. Веселый, а любознательный был, страсть какой, в лесу, как у себя дома ходил, наверное, каждое дерево знал на ощупь. Охотником хорошим рос и следопытом, знал и зверушек всех и птиц, и повадки их и голоса различал. Мог быть охотником. Да. На беду, набег на деревню случился, злые люди ворвались к ним, учинили разбой, а еще хотели они из леса выйти, да никак не могли. Много дней и ночей блуждали, озверели от голода и усталости. Стали грозить они местным людям, чтобы указали они дорогу - никто не вызвался, не было желающих. Кроме одного. Вызвался этот паренек, согласился, при условии, что не тронут его родных. И правда, его родных не тронули, а вот других - да. С собой взяли, молодых, здоровых, навроде рабов, привязали за шеи к лошадям и руки связали. Сильно обиделись земляки на того парня, родные прокляли навек и открестились от него. Ушли те лиходеи и больше о них никто не слышал, лишь плакали люди по пропавшим детям. Много лет спустя, один охотник забрался очень далеко, куда раньше не ходил и, случайно, наткнулся на целое кладбище костей. Признал он человеческими кости, а еще, обглоданы они были дикими зверями, а может и не только зверями, потому как, на многих костях зазубрины обнаружил от чего-то острого. Тут же и оружие валялось и доспехи защитные. Взял он приметную вещь и решил показать в деревне. Признали ту вещицу, опознали, как злодейскую вещь от лихих людей. Многие из деревни потянулись на то место, узнать о судьбе своих родных, угнанных в плен, может предмет какой найдут знакомый. Но ничего не нашли, только чужие черепушки, да сабли ржавые. Много их там было. Посчитали потом, получалось все бандиты там успокоились, нашли себе вечный приют. А вскорости, пошли слухи, что в лесу объявился хозяин лесной, страж и защитник, многие его искали, да не все нашли. Вот сам и посуди, кто он и откуда взялся. Добрались мы до дома на следующий день, продрогшие и голодные, но живые. А избушку мы отстроили заново, наверное, до сих пор целая стоит. Вот такая история, ребята. На сегодня хватит с вас, давайте спать.
Дедушка собирался вставать, как Ваня спросил его:
- Дедушка, а ты еще сон видел про то дерево… про хозяина?
Старик замер и вздохнул. Несколько мгновений смотрел куда-то в сторону, потом решился:
- Нет, Ванюшка, больше не видел. Все, спите спокойно, я еще немного посижу, что-то кости ноют.
Не кости ныли у старика, а мысли тревожили, не давали покоя. Всколыхнули старые воспоминания прежние переживания и чувства, словно опять он был молоденьким парнишкой. Любил он отца и мать, но сильнее всего любил он деда. Много сказок и историй услышал он от своего дедушки, это деда в семье называли сказочником и главным выдумщиком, а злые языки звали - первый враль на деревне. Но он не слушал чужие сплетни, он чувствовал, в каждой дедушкиной истории есть смысл и зерно правдивое. И когда пришло дедушкино время уходить, сильно он расстраивался, убегал подальше в лес и там плакал от души. А потом приснился ему тот сон. Стоит он на высоком берегу реки, вокруг вид захватывающий открылся на осенний лес. В спокойной воде реки отразилось и голубое небо и золото листвы, и облака белые плывут. Так хорошо стало ему, что остался бы там навсегда, хотя и не знал этого места. Невидимая птица запела песню высоко в небе, потом замолкла и, в наступившей тишине, раздался скрип дерева. Он встрепенулся, вскочил на ноги, огляделся и увидел на другой стороне реки знакомый силуэт. Сухое дерево с дуплом и кривым сучком, вместо носа, глаза закрыты, только одна ветка приподнята, будто указывает на что-то. Присмотрелся он и увидел еще одно сухое дерево вдалеке, лишь дупла нету и верхушка целая. Снова запела птица и проснулся он, а когда вышел на двор, то зачем-то побрел вдоль забора и нашел, на месте сломанной, на самом верху, доски в изгороди, его. Медвежонка. Маленькую деревянную фигурку, что подарил он лесному хозяину. Вернул тот свой долг полностью, даже с лихвой.