Раздался заливистый смех, это Ваня, высунув голову из-под одеяла, веселился над братом.
- Кактус! Кактус на велосипеде!
Саня сначала разинул рот, чтобы ответить, потом решил обидеться и, зажав руки в подмышках, удалился на скамью возле окна. Дед усмехнулся и решил покинуть дров в печку.
- Саня, поможешь мне? Надо дров принести.
Парнишка обиженно молчал, сидел, сопел, с опущенной головой. Старик принес дров и немного подстругал ножом тонкую палочку. Затем на цыпочках подкрался, будто никто не видел, к Сане и прикоснулся палочкой к его темечку.
- Дзынь! Превращаешься в кота!
Парнишка вскинул голову, в глазах заиграли огоньки, на лице расцвела улыбка и на щеках мгновенно высохли слезы. Санек подскочил, будто резиновый мячик и вырвал палочку из дединых рук.
- Нет! Я не хочу быть котом! Я буду великаном! Я всех растопчу!
- Прямо всех? И домик с дедушкой?
- Нет! Домик не буду, я еще чай не пил с сушками! Я только монстров растопчу! Страшных!
- А где ты видел монстров?
- Они в лесу водятся! И под кроватью сидят!
- Ну ладно. Так, а потом?
- А потом чай буду пить!
- А как ты в домик влезешь?
- Как-как! Ты что, не понимаешь? Обыкновенно, через дверь!
- Так ты же великан! У них, великанов, свой дом - великанский, и чашки - великанские!
- Ха-ха-ха! И горшок великанский!
Ваня смеялся от души, показывая руками, какой горшок у великанов, а Саня не знал, как выбраться из сложной волшебной ситуации. Дедушка решил помочь внуку и подсказал:
- Наверное, ты опять маленьким стал? С помощью палочки.
Саня что-то вспомнил и обернулся в поисках своей палочки, нашел ее на полу, схватил и взмахнул.
- Бум! Я снова стал большим! Нет! Сначала маленьким, чтобы чай попить, а потом буду большой. Ладно, деда?
- Ладно. Пойдем, чай пить. Умываться и за стол.
За окном наступило бледное утро, незаметно начался дождь, мелкий, затяжной. Черныш уже сбегал на двор, но задерживаться не стал и теперь, с большой надеждой следил за хозяином, желая побыстрее перекусить. Ему насыпали в миску корм, он расправился с ним в три счета, и - нет-нет, посматривал на старика черными блестящими глазами, двигая временами лапой пустую чашку.
- Что еще хочешь? Нет, хватит с тебя. Попозже дам.
- Дедушка, а почему ты не даешь ему еще?
- А зачем?
- Ну, он же хочет. Смотри, миску подвинул.
- Это его уловки. Выпрашивает добавку. Нельзя ему лишнего кушать, растолстеет. А толстые собаки меньше двигаются, а значит и живут меньше. Ты хочешь, чтобы Черныш умер?
- Нет!
- Ну вот. И я не хочу. Вообще, собаки могут легко не кушать несколько дней, когда собаки были дикими, их ведь никто не кормил. Им самим приходилось добывать еду и не всегда удачно, поэтому приходилось голодать.
- А папа говорил, что собаки сначала были волками.
- Возможно. Но в природе, кроме волков, есть и дикие собаки, и шакалы, и лисы. Они все родственники, обитали рядом с человеком, их приручали, какие-то из них стали домашними.
- А как их приручали, деда?
- Может щенков подбирали, маленьких, может с самыми голодными едой делились. Волки, они стаей живут, если признают, к примеру, человека более сильным, чем они, то вместе с ним и охотиться будут, и стоянку охранять.
- А как они признаются, что человек сильнее их? Они что, дрались между собой?
- Может и дрались. Но, думаю, человек доказывал свою силу другим способом. Он мог кидать копья, делать ножи, добывать огонь, а волки - нет.
- Дедушка! А ты сегодня расскажешь историю?
- Да, деда! Расскажи?
- А какую?
- Страшную!
- Да, страшную!
- А вы не испугаетесь?
- Нет!
- Нет! У нас палочка есть волшебная!
- Ну если палочка есть, то ладно. Хорошо, расскажу вам одну историю, может взаправду была, может выдумка, точно никто не знает. Жили-были ребята, брат с сестрой, не сильно большие, но уже и не маленькие, имена у них были самые обыкновенные - Даня и Маша. Хорошо жили, родители добрые, любили их сильно и между собой ладили. Отец, сильный, здоровый мужчина, повоевать успел и землю посмотреть, во многих местах был, а пришло время - вернулся домой. Построил большой дом, женился на местной красавице, двое ребят народил. Припозднился, конечно, он с женитьбой, уже за сорок годков было, седина проклюнулась в бороде, но дело обычное, житейское, пока силы есть - живи. Силы ему хватало, мог и бревно поднять один и телегу из грязи вытащить. Сила, можно сказать, его и погубила. Ладно, обо всем по-порядку. В то время, жила в деревне, на самой окраине, старуха. Непростая старуха. С виду ничего особенного, ходит такая старая женщина, сгорбившись, с палочкой, вечно в черном одеянии, никогда не улыбается, мало разговаривает, а только люди обходили ее стороной. Как увидит ее кто, на другую сторону дороги переходит, не важно мужик или баба, маленькие ребятишки, те вообще, разворачивались и обратно убегали. Боялись ее люди, как цыкнет на кого или глазом своим зыркнет, так у того сердце, как будто, останавливается. Не дай бог, ей дорогу перейти или, хуже того, поссориться. Ребята, те, что постарше, по беспечности или по глупости, могли посмеяться над старухой исподтишка, так с ними скоро обязательно что-нибудь, да случалось. Или нога подвернется, или свалится на голову тяжесть какая, или еще напасть приключится. Много слухов ходило про нее, но все сходились в одном - она ведьма. К ней не ходили за славой, слава любит шумный почет и уважение, не ходили за добрыми делами, люди сами творили добро, руками и открытым сердцем, не ходили ярким утром, ясным днем и теплым вечером. Нет, к ней пробирались глухой ночью, в безлунное время, когда спят самые беспокойные псы, скользили безмолвными тенями вдоль ограды, боясь лишних глаз свидетелей, тревожась малейшего шума, потому что ходили к ведьме за темными, как сама ночь, нехорошими делами. Только глухой стук щеколды на калитке и еле слышный скрип входной двери выдавали просителя. Если ждать на улице в это время, то можно было заметить слабый огонек загорался в глубине ведьминой избушки, однако, кто же будет стоять и смотреть в страшные окна старухи. Через некоторое время опять открывалась дверь и стукала деревянная калитка, выпуская ночного гостя, а огонек еще долго горел в ночи. А спустя день или два, возле того дома, появлялся ворон, черный, как смола, вестник скорой беды. Это означало, что рано или поздно, завоюет бабы, затянутся черными платками, заплачут дети, а мужики потянутся вереницей за околицу, пойдут копать могилку. Шли к старухе жены - избавиться от постылого, нелюбимого мужа или молодые девушки - от плода запретной любви, да мало ли было поводов скрыть свои грехи или таких смертельных обид, что люди ненавидели друг друга.