- Не запомнится. – Упрямо сказал я. – Потому что запоминать нечем будет.
- Лешенька. – Девочка мило заулыбалась. – Не хотела я ничего плохого, поверь. Как мне тебе доказать? – Она задумалась. – Хочешь, я прямо сейчас, при всех, тебя поцелую? По-взрослому, по-настоящему? Хочешь?
- Нет. – Категорично произнесла Деф.
- Да. – Ляпнул я, недоуменно подумав при этом, каким образом поцелуй может быть доказательством. Алиса поднялась, облизнула губы и сказала вставшей перед ней Деф: - Отойди и считай. – Девочка подумала, посмотрела на меня и отошла. Ее подруга взяла меня за воротник, сдернула с табурета и в прямом смысле слова присосалась к моему рту.
- Один, два, - неторопливо засчитала моя помощница. Что происходит-то? Я почувствовал, как язычок Алисы бьется о мои зубы, и сжал их сильнее. Она зарычала и стиснула меня в объятиях еще крепче. Блин, вот попал. Я стоял, зажмурившись, и старался не дышать.
- Двадцать. Все. – Деф похлопала Алису по плечу. – Хватит. Ты проиграла.
Со звуком «чмок» она оторвалась от меня и невозмутимо произнесла: - Он выпил и это не считается.
- Мы не оговаривали условия. – Еще невозмутимее ответила Деф. – Все считается и ты проиграла.
Я растеряно поглядел на нее. Они, оказывается, на меня спорят, как на вещь какую-то?
- Не на вещь. – Возразила моя помощница. – А на половозрелого самца.
- Чего? – Мне показалось, я ослышался.
- Так Алиса сказала. – Деф пожала плечиками. Я посмотрел на вторую девочку. Она заулыбалась.
- Это вырвано из контекста. Я имела ввиду другое.
Бармен покашлял, и мы уставились на него.
- Весело вам живется. Не так ли? – Сказал он и поставил стакан, упавший и покатившийся по барной стойке.
- Нет. – Произнесли мы с Деф.
- Еще как. – Произнесла Алиса.
Мимо полицейские провели знакомую троицу. Один шел более-менее уверенно, второй шатался, а третий периодически закатывал глаза и пытался упасть. (Догадайтесь, в какой очередности я их рвал?) Следом шла тетка и двое в железнодорожной форме. Увидев нас, тетка пронзительно закричала: - Вот они, из тринадцатого вагона! – И ткнула в нас пальцем, словно собираясь пронзить им насквозь.
- Это не мы. – Быстро сказала Алиса, положила руки на плечи мне и Деф и мы оказались в коридоре нашего вагона. – Знаете, что? – Алиса продолжала держать ладошки на наших плечах. – Если по итогам этой поездочки Дикая Четверка выкатит мне счет за разглашение и все такое, я с радостью его оплачу. Давно я так не веселилась. – Она засмеялась и, легкомысленно напевая, пошла по коридору. Мы с Деф переглянулись. Веселая поездочка. Сначала Блонду до истерики довел, от деды едва пулю в голову не получил, трех людей на куски порвал, правда, потом склеил обратно, перед барменом разбор полетов устроили, еще и исчезли у всех на виду, и это весело? Я заулыбался. Еще как. И это мы только поехали, то ли еще будет. Если бы яхту Алисы в море Лаптевых не отправили, я бы в Европе такое веселье устроил. Погодите, доберемся мы до вас, пусть и в другую сторону, пожалеете, что в свое время советские танки по вашим улицам не катались.
- Иди, проспись, милитарист. – Деф слегка толкнула меня в грудь кулачком.
- Колыбельную споешь? – Вырвалось у меня.
- Спою. – Она улыбнулась.
- Тогда пойду. – Я заулыбался тоже и откатил дверь в ближайшее купе. Блонда удивленно подняла взгляд от телефона.
- Она не помнит ничего? – Спросил я у Деф.
- Нет. – Ответила она.
- Что, не помню?
- Вот и хорошо. - Я повалился на соседний диван. Заиграла негромкая музыка и девочка запела: - Ложкой снег мешая, ночь идет большая, что же ты глупышка, не спишь…
- Сейчас утро. – Возразил я.
- Спи, давай. – Строго произнесла Деф. Я покорно кивнул и закрыл глаза.
- Спят твои соседи, белые медведи… - Я весело захрюкал, представив Кольку в виде косолапого мишки. – Спи скорей и ты, малыш…
Глава 9
Глава 9. День шестой. День.
Многие годы волны омывали меня, а песок и ветер укрывали погребальным саваном.
Девочка ушла, она даже не оглянулась.
Я тосковал и надеялся вначале, потом просто тосковал, зная, что надеяться не на что, а затем заснул, устав от всего, заснул, не собираясь просыпаться. Я не знал, что один из штормов откопал единственную уцелевшую часть тела и забросил ее далеко на берег, а хищная птица отнесла ее высоко на утес и долго пыталась выклевать несуществующую плоть. Потом и она улетела, оставив череп скалиться на облака там, где я любил сидеть, в задумчивости бросая камешки в море. Я спал, не надеясь проснуться, так как единственная, кто могла пробудить, никогда больше не придет на этот остров.