- Это он! – Пронзительно взвизгнула она и ткнула в стекло пальцем.
- Молодой человек, - один из мужчин мило, как он думал, улыбнулся. - Откройте окно.
- Конечно. – Я по примеру Алисы потряс раму и виновато пожал плечами. – Не открывается.
- Где Гришко? – Возмущенно спросил меня второй мужик.
- А это кто? – Полюбопытствовал я.
- Проводник наш где? – Еще возмущеннее спросили у меня.
- Не знаю. – Я недоуменно пожал плечами.
- С-сдесь Гриш-шко... – Произнесли рядом со мной. Я окинул удивленным взглядом проводника, раскачивающегося так, словно он стоял на палубе маленького кораблика, попавшего в эпический шторм. – Ваши билетики, п-п-рошу… - Властелин вагона повернулся ко мне и чуть не упал, для равновесия опершись ладонью в стекло напротив прильнувшего лица начальства.
- Да ты пьян! – Возмутилось оно, с подозрением выглядывая из под руки подчиненного.
- Никак нет! – Проводник вытянул руки по швам, молодцевато выпятил грудь и втянул живот, от чего едва не потерял частично расстегнутые штаны. – Ни в одной глазу, п-тому ч-чо… - Его опять качнуло и бравому железнодорожному служащему пришлось вновь упереться рукой напротив лица испугано отпрянувшего начальства. – П-тому чо низзя. – Изнеможенно повесив голову, закончил он и печально добавил: – А хоцца…
- Говорил тебе. – Начальство повернулось к второй, еще более мрачной… лицу. – Нечего было Гришко в этот рейс пускать.
- Он в завязке, уж третий год. – Недовольно огрызнулась вторая… лицо. – И не факт, что там не распылено некое вещество, заставляющее действовать неадекватно.
- Единственное вещество, что заставляет действовать неадекватно, - жалобным голосом произнесла первая… лицо. – Это духи моей тещи. Я любые двери готов сломать и их замки, лишь бы они не пустили Это. – Лицо посмотрело на меня и плаксиво попросило: - Откройте дверь, у нас тут пассажиры переживают, им ехать надо. Хотя бы их пустите, жалко вам, что ли?
- Жалко. – Подтвердил я. – Некуда нам их здесь пускать, не в креслах же, или на сцене им спать.
- Какой еще сцене? – Удивился первый представитель железнодорожной власти.
- Такой сцене. Передвижного театра. – Я кивнул вперед. Лица в железнодорожных костюмах продвинулись на несколько окон и прилипли к стеклу.
- …. кот! …. мать! …. охренеть! …. разнесли! – Скорбно заголосили они на два голоса, с ужасом разглядывая переделанные Алисой апартаменты вагона.
- И мне нравится. – Согласился я. Сзади затарахтело. Я выглянул в окно. На перроне стоял переносной электрический генератор и двое угрюмых рабочих растягивали от него длинный провод.
- Опять двери пилить будут. – Мрачно произнесла возникшая рядом Деф.
- Вот ведь упорные какие. – Восхитился я.
К вагону подошел рабочий в желтухе и с небольшой болгаркой в руках, истово перекрестился и скрылся где-то сбоку.
- Аминь. – Весело прокомментировала Алиса.
- Не вздумай. – Я недовольно посмотрел на нее. – Человек делает свою работу, в чем он виноват?
- Так все говорят. – Моя секретарь радостно оживилась и приблизилась вплотную, я опасливо отодвинулся. – Я выполнял приказы, меня заставляли стрелять в детей и стариков, я лишь крутил вентиль и не думал, что это от газовой камеры. Я говорила, что есть слова, которые никому не нужны, и есть поступки, по каким судят. И вот у тех, кто не знал, но сделал, поступки есть. Как у тебя, мой принц. – Девушка с белокурыми волосами присела в вежливом реверансе.
- Какие поступки? – Я недоуменно смотрел на нее.
- О, пустяки. – Алиса небрежно махнула ладошкой. – Всего лишь, пять веточек к отцу, мелочь. – Я напрягся.
- Почему пять? Ты троих отправила, но повесила на меня. Откуда еще двое?
- Ты небрежно читал договор.
- Он не читал. – Встряла в наш разговор Деф. – Я, читала, и тщательно. Откуда, двое?
- Оттуда. Читайте и обрящете. – Девушка с белокурыми волосами вальяжно развалилась на диване.
- И все же? – Ее подруга пристально смотрела на нее. Алиса театрально вздохнула.
- Яхту посреди океана помните? И двух ее пассажиров?
- Откуда у тебя эта информация? – Деф сжала кулачки, и я испугался, что она кинется на собеседницу.