Я открыл глаза. Надо мной склонялась Деф. - Ты вспомнил? – Тихо спросила она.
- Вспомнил. – Хрипло подтвердил я и медленно сел.
- Не то. - Глаза девочки были полны печали.
- Что, не то? – Я недоуменно посмотрел на нее. Она отвернулась. - Как ты смогла накачать меня этой гадостью, - я недовольно нахмурился, - если эндемики защищают мой организм от твоего вмешательства?
- Они прошли адаптацию и в некритических ситуациях не вмешиваются. – Девочка повернулась и слабо улыбнулась. - Обедать пойдешь?
- Пойду. - Сердито буркнул я. - Зачем ты вколола мне эту дрянь?
- Не дрянь. Средство, помогающее ускорить возвращение твоей памяти. И не только.
- Зачем мне ускорять возвращение памяти? - Я возмущенно посопел, одевая кроссовки. - Мне и так неплохо. - Деф промолчала.
Мы вышли в коридор и услышали вежливый стук в окно. Я увидел усатого мужика в строительной каске и ломом под мышкой. Он сделал скорбное лицо и заискивающим тоном попросил: - Ну, откройте окно. Ну, пожалуйста.
- Говорила ведь уже. – Произнесла возникшая откуда-то Алиса и высокомерно скрестила руки на груди. – Не открою.
- Не хотите окно открывать, тогда дверь в вагон откройте. – Предложил усатый и его усы повисли еще печальнее.
- Фиг вам. – Гордо объявила девочка. – Вам надо, вы и открывайте.
- Ну и ладно. – Обладатель усов неожиданно весело нам подмигнул и замахнулся ломом с явным намереньем садануть им в стекло.
- Совсем, Михалыч, с дуба рухнул? – Крикнул ему стоящий недалеко важный мужчина в красивой красной каске. – Ты так все окно к … разнесешь! Тут аккуратнее надо. Серафимыч. – Он кивнул плюгавенькому мужичку с молотком, независимо стоящему отдельно от весело ржущих путейцев. – Действуй, как ты умеешь. Точно и аккуратно.
- Щас будет. – Мужичок с достоинством, не спеша подошел к нам, сунул молоток под мышку, старательно поплевал на ладони, тщательно их потер и прицелился в верхнюю часть окна коридора. – Щас сделаю, как в аптеке. – Важно объявил он и махнул молотком. Послышалось мелодичное «дзинь». Серафимыч недоуменно почесал затылок, потер грязным пальцем стекло в месте попадания и популярно объяснил случившийся казус: - В Союзе делали, вишь, крепкое какое? Сильнее надо.
- Так давай, – нетерпеливо поторопил его важный тип в красной каске. – Не тяни.
- Щас будет, Николаич, не боись. – Утешил его Серафимыч и треснул молотком еще раз, уже сильнее, правда, с тем же результатом. – Не понимаю. – Он растеряно почесал затылок. – Что за стекло, бронебойное оно, что ли?
- Бей, давай, философ хренов. – Обладатель красной каски нетерпеливо подошел. – Состав вечно стоять не будет. Вот сюда бей, в верхнюю часть, чтобы окно открыть и внутрь попасть.
- Да знаю я. – Недовольно огрызнулся тощий мужичок. – Полвека почти на железной дороге, не пальцем, чай, деланный.
- А путейским костылем! – Стоявший рядом обладатель лома радостно заржал, его коллеги дружно поддержали.
Серафимыч зло глянул на весельчака и со всей дури шарахнул молотком в окно. Раздалось глухое "бряк", обладатель красной каски и дыры к ней ошеломленно попятился, споткнулся о стоящий сзади чемодан, величаво взмахнул руками и рухнул на перрон. В воздух, будто салют, взлетели осколки красной каски.
- Какая, оказывается, полезная вещь, эта каска. – Задумчиво произнесла Алиса, глядя на медленно садящегося, и остолбенело оглядывающегося вокруг представительного мужчину. - Другой бы убился давно.
- Молоток сломался. – Невозмутимо объяснил случившееся Серафимыч и показал всем, включая нас, его сломанную ручку. – А его верхняя часть отлетела, значит, Николаичу прямехонько в лоб. Хорошо, что у него каска. – И задумчиво добавил: - Была.
- Смотри, старый пердун, как надо. – Его с негодованием оттеснил обладатель лома и с широким размахом и молодецким хеканьем ударил им в стекло. С оглушительным звоном орудие труда разлетелось на тысячи осколков, а его обладатель врезался головой в невредимое окно. Его каска сказала веселое "хрясь", и разделилась на две части, а ее обладатель с застывшим на лице выражением крайнего изумления, медленно сполз им по стеклу. Я, Деф и Алиса проводили его задумчивыми взглядами и выжидающе посмотрели на оставшихся клоунов, точнее, членов путейской бригады. Они оттащили временно павшего боевого товарища, бережно усадили на тележку и устроили собрание, широко размахивая руками и громко матерясь, причем один из них, тощий паренек, в это время бегал вокруг них кругами, раскинув руки, будто самолет. Наверное, предлагал вызвать авиацию и разбомбить тут все на фиг, предположил я. В результате совещания из тачки была извлечена монстроподобная болгарка с грозным названием "Рельсорез" и один из команды направился с ней в сторону входной двери вагона. Что именно там происходило, видно не было, но, судя по доносящимся звукам тарахтения и визга, нечто грандиозное, хоть и продолжалось весьма недолго. Визг распила металла сменился на человеческий, и к месту катастрофы торопливо побежали оставшиеся в строю путейцы.