- Спокойной ночи, внучек. – Пожелал он.
- Спокойной ночи, деда. – Хрипло ответил я. После случившегося только что, я был уверен, больше никогда в жизни не засну, но оказался не прав. Сон пришел практически сразу, единственно, засыпая, в голове вертелось одно.
Почему рано или поздно меня обязательно хотят убить?
День пятый. Ночь.
Ионизированный воздух сворачивался в тончайшие шнуры и, будто ветер в печных трубах, завывал в силовых полях. Он нетерпеливо отплясывал среди высокочастотного излучения, покрывая пространство невидимой сетью.
Остались позади шершавые стволы деревьев и холодные прикосновения чугунной ограды. Невидимый хобот жадно вобрал запах травы и дорожную пыль, просеял их миллиардами крошечных импульсов и сообщил результаты. Я почувствовал, как пахнет краска автомобиля, узнал, откуда родом земля, застрявшая в горячих ребрах протекторов. Частички пыли вибрировали, донося рычание двигателя. Свернутые в трубку отростки вкрадчиво коснулись машины, один из них приник к боковому стеклу. Теплый капот мелко дрожал, рождая странную какофонию из всхлипов и рыданий, и на его фоне проступило дыхание, удары сердец. Звуки распались на частоты и ярко, как цветной негатив, высветили салон и людей.
Их было шестеро, они рассовывали по карманам обоймы с патронами, причем так спокойно и деловито, точно собирались на пикник.
* * *
- Ты чего?! – Проснувшись, я испуганно отпрянул, едва не свалившись с верхней полки.
- Подвинься. – Алиса прижалась ко мне теплым боком, подвигалась, устраиваясь удобнее. – Спи. – Прошептала она. - Не бойся, не съем. Спи, говорю.
И я почему-то действительно заснул.
* * *
Внешне я безмятежно дремал за столом. Посторонний зритель видел очаровательную идиллию, как мои ресницы щекотали щеки, а бокал тяжело клонился набок, и лишь очень внимательный наблюдатель заметил бы, что холодные стенки бокала дрожат в моих пальцах, а поверхность вишневого сока напоминает озеро крови, покрытое рябью от тяжелого дыхания смерти.
Мне поворошили волосы, что-то спросили. Я открыл глаза.
День рождения младшего Монтгомери, моего старшего брата, подходил к концу. Двадцать восемь рокеров, панков и просто членов молодежных уличных банд, - из них почти половина девчонок, что только усугубило дело - заселили второй этаж центрального особняка фамильной усадьбы Монтгомери “Зеленый ветер” и творили, что хотели. А хотели они развлекаться, причем, в основном, за мой счет.
Я поднял бокал к губам. Из него испуганно таращился глаз, он был огромным и будто подмаргивал, прыгая вверх-вниз. Старший брат внимательно наблюдал за мной с возвышения во главе стола. Похоже, он очень разочаровался. Я сделал глоток. Глаз мягко ткнулся в губы. Он был не стеклянный, наверное, его достали на бойне. Я глотнул еще и медленно и очень аккуратно поставил бокал. Взгляд старшего брата очень напоминал дикое выражение глаза, отчаянно скачущего в темно-вишневом, напоминающем венозную кровь, соке.
В это время пятеро вышли из машины, быстро пересекли дорогу. Я выпустил новый отросток, он скользнул вдоль сада, разделился. Два охранника и собака. Третий отросток нащупал телефонную линию, прошел сквозь изоляцию. Провода запульсировали.
- Полиция слушает.
- Говорит охранник мистера Монтгомери. Только что я заметил пятерых вооруженных людей, проникших на территорию виллы "Зеленый ветер".
- Сообщите ваше имя и фамилию, домашний адрес и место работы…
Первый из гостей перемахнул ограду, за ним второй и ловкость, с какой они это проделали, вызвала у меня самые плохие предчувствия.
Сидящая на дубе сова тревожно встопорщила перья, забила мягкими крыльями, мир вспыхнул яркими переливами. Вот он, голубчик. Круглые желтые глаза, не мигая, наблюдали за крадущимся человеком.