Я задумчиво поболтал бокал с соком и поставил на стол.
Ожила обмотка в наушнике второго секьюрити, оцепенело замершего около входа в конюшни.
- Внимание, - произнесла она обеспокоенным голосом первого охранника. – Что-то происходит в саду.
Номер два не пошевелился. С помощью бинокля он увлеченно разглядывал подружку старшего брата, томно курившую на балконе. Особенный упор он делал на значительно оголенную нижнюю часть.
- Посмотри, Сара, - с трагизмом в голосе произнесли рядом. - Ведь эта же помада. Наш бэби красит губки.
Я огляделся. Вокруг меня сидели пять девчонок в яркой боевой раскраске ирокезов, на их лицах застыло выражение надменности, и вместе с тем, крайней обессиленности все повидавших великосветских львиц. Одна из них провела пальцем мне по губам, с печальным выражением показала его соседкам и продолжила:
- Нашему бедняжке так никто и не рассказал про пестики и тычинки. Ему не объяснили разницу между мальчиками и девочками, не сообщили, что мальчикам красить губки не хорошо.
Я вновь включил наушник второго.
- Джекоб, у меня неприятности. Нужна твоя помощь.
- Откуда ты знаешь, Лу, - возразили у меня над ухом. - Может быть, у нашей крошки нетрадиционная сексуальная ориентация? К тому же, ему очень идут эти длинные накладные ресницы.
Второй охранник оторвался от ног их владелицы, расслабленно пускавшей кольца дыма, недовольно включил рацию.
- Алло, это ноль шестой, что случилось?
- Вижу вооруженных людей, - сообщил наушник. – Они вошли через западную сторону.
Секьюрити протяжно свистнул и потянулся к кобуре. Я обрадовался, однако, как оказалось, преждевременно, действовать он не спешил. Похоже, я попал на хладнокровного профессионала, заранее обдумывающего все шаги, в том числе, и к спасению, или философа, что немногим хуже.
В разговор вступила третья участница светского круга.
- Так что, девчонки, - хрипло произнесла она. – Он, что, правда, наших парней увести хочет?
- Гад, какой! – Потрясенно ахнула четвертая. – Маленький бесстыжий паршивец!
- Вот, вот, настоящий малолетний развратник, - с жаром поддержала пятая. – Я давно подозревала, что он к нашему Бобби клеится.
- Какой ужас ты рассказываешь, - четвертая брезгливо поморщилась. – Меня тошнит даже. Да наш Бобби его просто убил бы. Просто взял, да и двинул бы хорошенько по его хорошенькому личику.
Второй охранник включил рацию.
- Центр, говорит ноль шестой, - сообщил он в эфир. – Иду на помощь триста двенадцатому.
Не успел я подивиться разброду цифр, как оставшийся в машине "гость" включился в перекличку.
- Камбала живцу, - произнес он столь многозначительно, что на половине радиостанций ФБР, по-моему, включили магнитофоны. – В сети есть рыба. Будь осторожнее.
Ничего не подозревающий Паркинсон расслабленно прохаживался по дорожке и насвистывал под нос. Ротвейлер сыто дремал в кустах. Первый из гостей опустился на колено в двадцати шагах за спиной свистуна, плавно потянул предохранитель. Дробовик охранника лежал на плече. Продолжая насвистывать, Паркинсон лениво посмотрел на часы. Первый из пятерки глубоко вдохнул, поднял оружие к плечу. Магнитная аномалия потянула ствол дробовика. Нити оптического прицела скользнули вверх по фигуре, поймали бритый затылок. В картонной гильзе возникли противоположно заряженные зоны, с щелчком проскочила голубая искра.
- Что это? - Светские львицы обеспокоено посмотрели в окно.
- Стреляют.
- Не иначе, наши парни балуются. - Третья небрежно пожала плечами. – Устроили сафари на ворон.
- Алло, триста двенадцатый! – Ворвалось в эфир. – Это центр, что у тебя происходит?!
- Осечка. - Спокойно сообщил динамик.
- Ни хрена себе! - Паркинсон потрясенно разглядывал ружье. Позади по траве с заглушенным мычанием катался одетый в черное человек. Его скрюченные пальцы пытались зажать посеченные картечью ноги. Собака вскочила, обеспокоено глядя на охранника, сова повернула голову за спину, наблюдая за тихими шагами второго гостя. Один переклинивший патрон и…