— Ну-ну, не надо плакать.
Босс неожиданно стал человеком, мягко привлек меня к себе и осторожно погладил за плечи, прежде чем окончательно прижать. Я рыдала с садистским удовольствием размазывая слёзы по его дорогому пиджаку и рубашке, не заботясь о том, как он будет выглядеть после.
Маленькая, подленькая месть. Я не снимаю с себя вину, но запросто могу разделить её с боссом.
Через несколько минут вдруг почувствовала себя лучше и даже легче. Навалилась знакомая апатия и принятие всего, что со мной должно случиться. Главное не забыть отправить сообщение начальнице, не факт, что на утро я еще буду в состоянии видеть или писать…
— И часто он прикладывает к тебе руки?
— А? Что?
— Он часто бьет тебя?
— Нет, я обычно не даю поводов. И это не ваше дело. И… спасибо.
Теперь мы с Марком стояли в шаге друг от друга. Я наверняка с потекшим лицом и распухшими глазами, он в измятой и грязной рубашке.
— Я всё улажу. Он не тронет тебя.
— Вы сделаете только хуже. Не лезьте! – «глубже, чем уже влезли», хотелось договорить, но вовремя остановилась.
— И всё же сделаю тебе одолжение. Может ты и заслуживаешь наказание, но точно не такого.
Я проводила его взглядом, когда он решительно развернулся и скрылся за дверью, и с облегчением вздохнула, оглядывая себя в зеркало. Щека распухла, глаза заплыли, тушь потекла и бегство большого босса стало неудивительным. Это красивых ухоженных девочек можно желать и восторгаться, а не погружаться в проблемы семейной пары, когда весь лоск слетел, шик пошел разводами, а достоинство стало пустым звуком.
В памяти всплыли слова Марка, сказанные им еще наверху:
«Он любит покорность во всех ее проявлениях».
А я ответила: «Витя? Он не такой». И я была права. Босс ошибся в Вите, но не ошибся во мне. Это я такая. Покорная мямля, тряпка и трусиха. Ведь так проще жить, просто плывя по течению, огибая пороги и избегая торчащих коряг. И сейчас, глядя на себя в зеркало, я знала, что промолчу, подчинюсь и в этот раз, чтобы быстрее загладить вину, чтобы потом преподнести мужу подарок, чтобы начать жизнь с чистого листа, перевернув и забыв все случившиеся обиды.
Только успела привести себя в порядок, как дверь туалета снова открылась. Теперь на пороге стоял Витя. Я напряглась.
— Готова?
Я кивнула, выбрасывая очередные бумажные полотенца, которыми пыталась снять макияж, сумочку с ватными дисками забрал муж. Но вот он здесь, без сумочки, и я не жду ничего хорошего.
— Да. Я хочу уехать домой.
Он ухмыльнулся. Нехорошо. Я почувствовала, что всё начнется уже сейчас. Выволочет меня за волосы перед всеми друзьями и коллегами? Расквасит лицо в туалете, и предъявит меня большому боссу?
– Сейчас ты пойдешь с тем богатым придурком и сделаешь всё, что он захочет.
— Ч-что? – я даже заикаться начала. – С каким придурком?!
— С нашим новым владельцем, — огрызнулся муж.
Он вообще словно давил из себя слова, не мог нормально разговаривать.
– Ты… Ты отдаешь меня другому? – горло перехватило, стало трудно дышать. Сейчас мой любимый рвал что-то важное между нами, это не хотело укладываться в голове.
– Заткнись и слушай! Ты, дрянь, подставила меня, — он надвигался, а я отступала. – Ты поставила меня раком перед москвичами и всем городом! Кто? Кто теперь доверит мне важную должность, если я мошенничаю с деньгами?
— Вить, я не хотела… Я просто не успела…
— Просто? Вот так «просто»? Хочешь, чтобы я тебя любил? Хочешь от меня детей? А красивую и обеспеченную жизнь тоже хочешь? Тогда засунь подальше свою гордость, и помоги мне выбраться из этого дерьма, в которое сама же меня и столкнула.
– Я не могу с другим, не хочу… Господи, Витя, я же люблю тебя!
– Я и не прошу в него влюбляться. Всего одна ночь. Потерпишь.
Витя кивнул на выход, но я не могла даже шага сделать, отлипнуть от стены.
— Давай, шагай. Завтра придешь домой – обсудим.
— Обсудим что? Как меня всю ночь имел твой московский босс? – горько прошептала я, чувствуя, как в горле клокочет рыдание.
И я не сдерживала его, оно прорвалось и захлестнуло! Я же не сказала Вите, что у меня наступает срок зачатия. Как он может отослать меня к другому?
— Прекращай выть! – угрожающе зашипел муж и перехватил горло, грубо впечатывая меня в стену. – Размазал бы, дрянь, но он сказал, что если хоть царапину, сука, увидит… Не доводи.
Он отпустил, а я как рыба хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться.
— Иди и не делай глупости. Не такой уж он прыткий. Пару раз присунет, может еще отсосешь, и отпустит.
Последние слова он выплёвывал, потом отвернулся и ушел. Я не удивилась, что почти сразу зашел Марк со своей кривой ухмылкой, и протянул мне руку.