— Пей! — рявкает Инга и я хватаю стакан.
Одного глотка достаточно, чтобы выпить все. Густая сладковато-приторная жидкость проваливается в мой пустой желудок.
— Открой рот, — тщательно проверяет выпила ли я содержимое.
— Теперь я спокойна. Будешь трахаться как во время течки. Жди его в комнате для гостей. Смотри не вырубись, если задержится. Будет щедрым — заказывай побольше бухла и хавки. Сделаешь кассу — получишь бонус, — дает наставления.
— Какой?
— Какой попросишь. Только в пределах разумного. Шмотки обновить хочешь?
— Зачем мне здесь шмотки? — не сдерживаю колкость.
— Я могу распорядиться и ты останешься без них, если нет нужды, — возвращает в десятикратном размере.
Замолкаю. Больно падаю с небес на землю. В очередной раз. Огрызаться и спорить глупо. Я здесь никто и ничто. Инга красочно демонстрирует мне это бесцеремонно распахивая халат и оглядывая тело.
Закусываю губу, чтобы она перестала дрожать. Неизвестно сколько ещё унижений я способна выдержать.
— В комнату должны были доставить комплект белья. Надевай, дальше тебя проведут.
Мамка отталкивает меня от себя и кажется теряет всякий интерес. Не желаю находится в ее компании ни секундой больше, чем требуется. Бреду по коридору бесполой тенью. Страх перед неизвестностью куда-то отступает. Тело наполняет не понятная апатия. Будто бы организм устал бороться и просто сломался. Не обнаруживаю Бахмал в нашей комнате, когда возвращаюсь. Коробка с нижним бельем, как и обещала Инга, лежит на моей кровати. Провожу пальцами по яркому алому шёлку. Подушечки пальцев немеют от удовольствия. Мелкими мурашками бегут по всему телу. Странная реакция.
Избавляюсь от бирок. Натягиваю трусики, прикладываю аккуратные чашечки к груди. Соски моментально реагируют, напрягаются от болезненной чувствительности. С губ срывается тихий стон. Догадка не заставляет ждать себя долго, и весь ужас от осознания ситуации, не в силах остановить запущенный механизм. Все тело превращается в эрогенную зону, гудит изнутри, вибрирует как высоковольтный провод. Мозг пытается все отрицать, но тело живёт отдельной жизнью. Требует ласк и прикосновений. Понимаю что я пропала. Достигла черты и обратной дороги уже не будет. Это место, во главе с его циничной сукой, поглотило меня. Стоит переступить порог и я окончательно стану его частью. Отдамся неизвестно кому, и самое страшное, получу от этого удовольствие. Такое уже невозможно будет простить, даже самой себе.
Дверь открывает один из охранников. Бесцеремонно, без всякого стука. Или это я уже не слышу ничего вокруг, кроме своего учащенного сердцебиения. Череда мурашек сводит с ума. Накатывает волнами и доводит до отчаяния. Теряюсь в мыслях. Теряю саму себя. Следую за мужской фигурой по длинному коридору, задыхаюсь от неизвестных ранее ощущений. Охранник открывает одну из дверей и исчезает, оставляет меня одну перед обрывом в пропасть. И я делаю этот шаг. Оказываюсь в шикарно обставленной комнате. В нос сразу ударяет запах сигаретного дыма. Какими-то остатками разума понимаю, что должна испугаться. Должна срочно придумать какой-то план, избежать неминуемой участи, и тут же осознаю что совершенно ни на что не способна. Сознание плывет, эйфория наполняет каждую клеточку.
— Хасан сказал, что ты отменная блядь, — доносится откуда-то из темноты.
Моментально реагирую на голос. Изнутри передёргивает сладкой судорогой. Половина комнаты освещена тусклыми лампами, а остальная ее часть купается в тьме. Я слышу голос Леона. Моего Леона. Понимаю что это наркотический бред и тут же гоню от себя это убеждение. Лучше пусть будет так. Пусть тьма не рассеивается, а мне все так же мерещится тот единственный, кого бы я хотела видеть сейчас рядом.
— На колени, — отдает сухой приказ.
Повинуюсь. Безропотно выполняю требование. Колени утопают в мягком ворсе ковра, кожу покалывает изнутри мелкими иглами. Низ живота стягивает в тугой узел.
Он делает несколько шагов мне на встречу. Вижу свое отражение в глянце его идеально начищенных ботинок. Униженная. Сломленная. Но больше меня это не заботит. Осмеливаюсь поднять взгляд. Решаю, что имею право посмотреть на того, кто навсегда уничтожит Алину Островскую и оставит вместо нее Ксюшу. Работницу борделя. Рядовую шлюху.
Мой взгляд медленно скользит по брюкам с идеальной стрелкой, по пряжке дорого ремня, по ровному ряду пуговиц. А после мои глаза распахиваются так широко, что смотреть становится больно. Он опережает любые мои слова. С силой стискивает подбородок, и разворачивает голову в нужном направлении. В углу под самым потолком вижу камеру наблюдения. Касаюсь его жёстких пальцев своими, пытаюсь передать этим жестом, что я все поняла.