Сжимаю ее бедро ещё сильнее. Наверняка останутся синяки от подобной ласки, но это меньшая доля агрессии, начинающей меня распирать.
— На этот раз не нужно никого подставлять. Твоя задача составить мне компанию. Без этих ебаных фокусов!
Ослабляю хватку, перемещаю давление на руль.
— Прости. Просто мне страшно. Наверняка ты что-то не договариваешь.
Включает хитрость, пытается давить на жалость. Только я не чувствую нихрена. Все равно, абсолютно. Она уже подписала себе смертный приговор опрометчивым поступком, а все что происходит сейчас, ничто иное как лотерейный билет с крупным выигрышем.
— Хотел бы покалечить или убить, ещё тогда бы этим занялся, — бросаю коротко.
Не лучшее утешение, но девчонка все же успокаивается. Берет себя в руки. Понимает, что бешеного пса дразнить не стоит. А выгляжу сейчас я именно так. Сам начинаю нервничать, когда виднеется высокий забор резиденции.
— Сумочку дай, — командую сухо.
Вряд ли меня будут обыскивать. В услуги элитного блядюшника не входит функция раздражающая клиентов, но все же решаю перестраховаться. Прячу оружие в маленький блестящий клатч, и возвращаю его владелице.
— На всякий случай, — поясняю, пресекая споры.
Оказавшись на улице, прижимаю официантку к себе. Она податливо льнет, изображает покорность. Мы торчим на улице меньше минуты и ворота распахиваются. Двигаюсь к намеченной цели, ничего не замечаю вокруг. А моя спутница, напротив, раскрыв рот и не скрывая восхищения оглядывает окрестности. На входе нас приветствуют и просят немного подождать в отведенной зоне. Заказываю две порции виски и прошу бутылку доставить в номер.
— Я не пью крепкое, — пытается протестовать моя подружка.
Но когда ухватывает самую суть в темноте моих зрачков, опрокидывает в себя содержимое и даже не морщится. Я сам не знаю что там, многое предпочитаю забыть, о многом запрещаю себе помнить. Но эта страшная тьма, всегда находится внутри. Я слишком много раз видел смерть. Запечатлел на своей сетчатке во всех ипостасях. Война, голод, жадность, разврат. Этой суке к лицу был любой образ. Моя единственная страсть. Единственная, чьей компанией я упивался. До недавнего времени. Только сейчас понимаю незримую суть: хуй так просто она меня отпустит.
Повторяю ритуал. Снова подталкиваю стакан.
— Меня стошнит, — бормочет чуть слышно.
Сжимаю челюсти крепче. Кулаки вторят лицевым мышцам. Знаю, если начну прям сейчас забивать ее ногами на алых коврах этого просторного холла, — никто и слова против не скажет. Эти стены видели и не такое. Этот город ничем не удивишь. Глупые туристы и ебнутые мечтали прогуливаясь вдоль Обводного канала, даже не догадываются что елозят руками по могильным плитам, выкопанным и превращенным в поребрики. Древнее захоронение никого не остановило, как и сейчас ничто не способно остановить меня.
Проходит целая вечность, когда к нам подходит какой-то ублюдок и просит следовать за ним. Волоку ноги и сдерживаю желание раздробить его череп о стены узкого коридора. Он останавливается у одной из дверей, жестом приглашает пройти внутрь. Не замечаю когда он растворяется в воздухе, потому что мое внимание моментально переключается на другой объект. Алина. Ягодка. Сердце гулко пинается в груди, а после раскалывает ребра отборным маршем. Ее кожа кажется совсем прозрачной, а впалую щеку уродует алая борозда. Окончательно зверею. Как животное чувствую ее страх и боль. Кто бы это ни был. Каждая тварь будет в ответе. Но она не смотрит на меня. Не одаривает даже взглядом. Сразу не понимаю кому даровано все внимание. Потому что, стоит мне снова ее увидеть и я окончательно плыву. Растерял все навыки. Проебываю хватку. Она вытесняет всех. Ее запах проникает в лёгкие, вкус наполняет рот, раздражает рецепторы. Я изучил ее до мельчайших деталей, разобрал и собрал заново, но этого оказалось мало.
А потом я ловлю ее взгляд. Как два поезда сталкиваемся на большой скорости. Шарю, что жертв дохуя будет, кровище и трупы вокруг, но мне похер.
Концентрируюсь только на ее боли и страхе. Не знал раньше таких чувств, но желудок сворачивается в тугой узел и ноет. Скулит, как битая псина после хорошей взбучки.
Вырубаю свет, сегодня не собираюсь устраивать представлений.
— Садись, Лейла, — хватаю под локоть свою подругу и толкаю ее на кровать.
Мгновенно привыкаю к гребаной темноте, как самый опасный хищник.
Ягодка все так же неподвижно сидит, не прекращаю следить за ее силуэтом.
— Раздевайся, — даю следующую наводку и хватаю тонкую бретельку платья.
Грубо натягиваю шнурок так, что он впивается в нежную кожу.