Леон прижимает к себе, целует макушку или мне кажется, но я полностью тону в его объятиях. Понимаю, что ради этого не страшно и умереть.
— Ты все помнишь?
Киваю. Я все сделаю, как он скажет. Все сделаю, чтобы выбраться отсюда и быть с ним.
Он останавливается у самой двери. Прислушивается. Его тело напрягается, становится словно литым из стали. Пытаюсь уподобиться, но совсем ничего не слышу кроме своего учащённого пульса.
— Переоденься, — не сразу понимаю суть короткого приказа.
Растерянно оглядываюсь по сторонам, приглаживаю длинный шелковый пеньюар изумрудного цвета.
— Надень ее платье, — кивает головой в сторону безвольно лежащей девушки.
— Но...
— Алина.
Леон достает оружие из кобуры, отправляет пистолет за ремень своих брюк. Короткое действие, которое напоминает мне насколько все серьезно.
Леон отворачивается. Не желает меня смущать. Даёт возможность стащить с себя все без остатка, без его проникающего в нутро взгляда. Тем лучше. Если бы Леон решил меня раздеть, его бы ждало ещё несколько сюрпризов.
Я имела удовольствие увидеть истинное лицо Инги, но в ещё большее бешенство мамка впала именно после звонка. Она совсем не рассчитывала, что на эту ночь меня купят. Я самодовольно улыбалась ей в лицо когда она сыпала угрозами, убеждая меня взять на себя вину за причиненные побои. Я кайфовала от ее страха и ничего не могла с собой поделать. В полной мере ощущала свою защищённость. Леон не оставлял меня даже здесь. Стало стыдно, что я позволяла себе в нем усомниться. В итоге Инга скоропостижно уехала, ссылаясь на неотложные дела. Но и я и она знали, что она элементарно струсила встретить клиента лично.
Быстро облачаюсь в платье цвета крови. Не трачу время на то, чтобы наблюдать свое отражение в зеркале. Возвращаюсь к Леону и замечаю тонкую цепочку на его шее. Неосознанно веду пальцами. Прикосновения к нему действительно успокаивают. Подпитывают силой, которой мне так не хватает.
— Моя флешка, — шепотом произношу свою догадку, а после инстинктивно касаюсь лица.
Ее похищение и представление с воспаленным аппендицитом, слишком дорого мне стоило.
— Там было что-нибудь важное?
— Было, но теперь там кое что ещё важнее, — говорит и перехватывает мою ладонь. — Поболтаем, когда будем достаточно далеко отсюда.
Он толкает дверь, вбивая меня в свое тело. Прижимает так сильно, что ребра саднит.
— Играй так, чтобы даже я поверил, — цедит и ускоряет шаг.
Нервы настолько оголены, что кажется, я слетаю с катушек. Взрываюсь истерическим смехом. Пытаюсь оттолкнуть его и одновременно сильно хватаюсь за лацканы пиджака. Зло и добро. Свет и тьма. Мне не надо играть, я действительно пьяна с ним рядом.
— Ты мог бы сказать мне сразу что задумал.
— Ты должна была оценить сюрприз.
— Сюрприз? Это слишком!
— Какие-то проблемы? Слышу голос и интуитивно понимаю кто это. Прячу лицо на груди у Леона. Все тело сотрясает дрожью. Охрана особняка сутками держит нас всех под строжайшим контролем. Ничего себе не позволяет, но я могу поклясться в том, что мысленно они всех нас переимели. Теперь идея Леона кажется провальной. Невозможно пройти мимо тех, кто знает тебя вдоль и поперек.
— Иди и жди меня в машине. Я придумаю для тебя другой сюрприз.
Подталкивает в спину. Заставляет вырваться вперёд. О чем-то объясняется с охраной, но я уже ничего не слышу. В ушах гудит настолько сильно, что возможность воспринимать слова стирается. Концентрируюсь только на своей походке, боюсь отступиться или просто рухнуть на ровном месте. Открываю дверь и пылающее лицо обдает морозным воздухом. Тонкое платье не защищает от пронзающего ветра. Но это отрезвляет, вносит в мысли ясность. Я понимаю, что меня не преследуют. С каждым шагом приближаясь к воротам, понимаю, что никто не идёт за мной по пятам. Автоматическое освещение вспыхивает, когда до заветной границы остаётся несколько метров. Позволяю себе обернуться. Попрощаться с этим домом. Мысленно проститься с Бахмал. Я позволяю себе поверить, что выход найден. Радость и предвкушение распирают грудную клетку.
Ворота приходят в движение. Медленно раздвигают створки. Сдерживаю желание наплевать на осторожность и протиснуться в образовавшуюся щель.
Свобода встречает меня блеском начищенных ботинок. Именно это первым бросается в глаза. Кто-то переступает порог и преграждает мне путь. Крадёт самые драгоценные на свете полшага.
Вздергиваю подбородок и встречаюсь взглядом со своей смертью. Хочу разорвать контакт, перестать выдавать себя с потрохами, поверить в чудо, но его глаза оказываются значительно сильнее всякого рода убеждений. Мутные. Водянистые. Как у какой-то рептилии.