— На связи, — коротко бросаю я и выхожу из кабинета.
На выходе врезаюсь в девушку. Фокусирую зрение и понимаю, что это Пианистка. Она прячет глаза, а я перевожу взгляд на ее сопровождающего. Смутно помню его, видел несколько раз в кабинете Короля. Пальцы колет от желания коснуться, но я не хочу нарисовать ей лишних проблем. Иду мимо, будто мы не знакомы.
Быстрым шагом дохожу к машине. Блокирую дверь и наконец разжимаю кулак. На ладони лежит листок с адресом и временем, когда на Ягодку будет совершено покушение.
Глава 8. АЛИНА
Всю ночь не получается сомкнуть глаз. Верчусь в кровати, как на раскаленной сковороде. Несколько раз сдерживаюсь от подступающей истерики. Признаю, что стабильное психическое состояние меня покинуло окончательно. Из головы все никак не идёт сегодняшняя встреча. Прежде никогда не встречалась с такими людьми, до сих пор по позвоночнику пробегает скользящая дрожь. Если бы это не было с подачи Дани, давно бы решила, что попала ещё сильнее после этого визита. Меня там словно ждали, заранее предсказали появление. Этот страшный человек толком вопросов не задавал, наверное, и рот можно было не раскрывать, без слов бы все понял. Да и были ли слова? Только блеяла что-то невнятное о защите, о Садальском...
Бросаю взгляд на часы. Четыре утра. За окном темень, в квартире гнетущая тишина. Плетусь на кухню, запускаю кофемашину. На обеденном столе стоит сумочка до отвала набитая купюрами. Никогда столько денег в руках не держала, да и не думала, что когда-нибудь подержу. В банке обналичивать было страшно. Казалось, что сотрудница смотрит на меня с неприкрытым подозрением. Я ведь и копейки из всего этого не заработала, следовательно, это все мне и не принадлежит. Наверное, именно это было написано у меня на лице, когда счётчик банкнот методично гонял купюры. Только деньги не понадобились. Сумму мне не озвучили. Цену моей безопасности тоже. Совсем некстати вспомнила слова Дани о том, что таким людям ни в коем случае нельзя быть должным. Но ведь вышло именно так?
«Позже сочтемся. У тебя найдется то, что мне нужно», — вот такой мне выписали чек.
Забираю чашку, иду к окну. Глотаю горький кофе как лекарство. Продолжаю ругать себя, отчитывать как маленького ребенка. Мать мертва, этого больше некому сделать. Воспроизвожу встречу в деталях. Вспоминаю интерьер кабинета. Кожа, дерево, все дорогое но совершенно не сочетаемое. А ещё стол из белого мрамора, как могильная плита. Деньги там крутятся не маленькие, спору нет, как и перечень услуг которые там оказываются, а я просто согласилась. Подписалась неизвестно на что. Поверила в доброго дядю, который решил мне помочь.
Только сейчас, под покровом ночи и в абсолютной тишине, понимаю какую ошибку допустила.
Добротой там и не пахло. Добрые люди не смотрят так, будто одним взглядом раздевают. И я сейчас не об одежде. Он смотрел так, будто до мяса распарывал, освежевал, сухожилия от костей отбирал. Это и выбило из колеи, заставило забиться в кресле и невпопад кивать, когда суть половины слов банально улетучивалась.
Но помимо всего прочего, я верила в мощь сидящего напротив меня, я же не полная дура. На тот момент, видела в этом спасением. Деваться мне все равно было некуда. Только там мне обещали помочь. Велели ехать домой и не покидать квартиру. Сидеть внутри столько, сколько потребуется. Дверь никому не открывать, не вестись ни на какие предлоги.
Беззвучно смеюсь, кусая колени. Адрес у меня тоже не спросили. Наверное, когда я только переступила порог этого неприятного места, обо мне уже знали все.
Происходящее кажется нереальным. До сих пор не верю, что в жизни так бывает. Замерзаю, сидя на полу. От ужаса или прохладной глади стекла, с трансляцией траурного города. Оставляю чашку на полу и забираюсь в постель. Укутываюсь в толстое, пуховое одеяло. В голову лезут жуткие мысли, начинаю прикидывать способно ли оно защитить меня от выстрела. Выводы неутешительные. Ночью вообще редко о чем-то хорошем мечтается, особенно после недавних событий. До сих пор не знаю, как поступать правильно. Чего ждать, на что надеяться? Как поступать с акциями и что принесет собственное затворничество? На мгновение допускаю, что надо мной просто посмеялись, не захотели связываться с идиоткой страдающей паранойей. Поэтому и денег не взяли, и отправили подальше чтобы глаза не мозолила.
Но враз вспоминаю холодно брошенную фразу, вижу перед собой чудовищные глаза и признаю, что там не было шуток.
Все серьезно. И возможно, серьезнее чем мне кажется. Накрываюсь с головой, прилагаю усилие, чтобы сомкнуть веки.