Напряг на «нет» сходит. Значит, что-то все ещё остаётся неизменным.
Глава 10. АЛИНА
Рассматриваю обои. Исследую замысловатый выцветший узор на стенах голубого цвета. Пытаюсь зрительно пройти лабиринт из перекрученных полос. Каждый раз попадаю в тупик. За каждым новым зигзагом следует угол. В голове полная каша. Следователь, сидящий напротив меня, марает очередной лист бумаги. Время от времени задаёт вопросы. Отвечаю машинально, совсем не обдумываю произнесённое. Все произошедшее кажется чужими, даже не могу представить сейчас, что являлась частью всего этого. Просто зритель.
— Куда вы направлялись? — звучит очередной вопрос.
— «В Артериум».
— Для чего-то конкретного?
— У меня была назначена встреча.
Следователь размашисто записывает. На мгновение задумываюсь: разве не удобно было бы воспользоваться компьютером?
— Мы заводим уголовное дело, — резюмирует он.
Молча киваю. Понятия не имею, что говорить в подобных случаях. А ещё я не знаю, хорошо это или плохо.
— Вы в праве изложить свое требование, о сопровождении вас сотрудниками полиции, а также описать необходимость оперативного места жительства, — двигает ко мне лист бумаги и ручку. — Следствие рассмотрит ваш запрос.
Беру ручку, глаза рябит от яркой белой бумаги.
— Я могу подумать?
— Конечно можете.
Следователь ухмыляется, и у меня складывается впечатление, что помощи здесь ждать явно не стоит. Все ясно как божий день. Сегодняшний взрыв доказал, что яснее некуда.
— Не выключайте телефон, а если решите сменить номер, сообщите нам в первую очередь. Вас есть кому забрать?
— Да, конечно, — вру и встаю со стула.
Я достаточно провела здесь времени, для того, чтобы начать мечтать о том как покидаю это место. Но как только дверь кабинета закрывается за моей спиной, словно врастаю в землю. Просыпается безумный страх, воздух сгущается от скопившейся там опасности. Вспоминаю слова человека, с которым мне пришлось недавно встретиться. Я нарушила его требование, покинула квартиру, но ведь и он обещал мне защиту.
Достаю телефон и набираю номер Дани. Понимаю, что просто не в состоянии выйти отсюда сама. На удивление он берет сразу, словно ждал моего звонка все это время. И уже через пятнадцать минут звонит мне снова, уверяет что подъехал к участку.
Опасливо выхожу, оглядываюсь по сторонам. Вижу две полицейские машины, группку людей в форме, и только потом замечаю авто Данила. Пытаюсь себя успокоить, что здесь безопасно. Никто не станет устраивать фейерверк во дворе полиции.
Направляюсь в его сторону, перебегаю дорогу и быстро сажусь в машину.
— Поехали к тебе, — прошу Даню.
Он смотрит на меня с удивлением. Рассматривает мои разодранные колготки, свезенные ладошки, потекшую тушь.
— Ты опять вляпалась в какое-то дерьмище. — резюмирует он.
Согласно киваю. Как иначе можно назвать то, что произошло пару часов назад?
— Моя машина взорвалась.
— Как? — морщит лоб.
— Вот так, Даня. Кто-то начинил ее взрывчаткой, как твоя бабушка начиняет вареньем блинчики, — психую.
— Да, что-то про взрыв читал в новостях, но даже не придал этому значения...
— Если бы меня не оттащили от машины, меня бы здесь не было, — внезапно вспоминаю важную деталь.
Полиция долго меня допрашивала, но из головы совершенно вылетел незнакомец, который буквально спас мне жизнь.
— Кто, Алина? Ангел хранитель или Супермен? — Даня пытается разрядить обстановку и заводит мотор.
— На ангела он точно не похож, — напрягаю память, чтобы воспроизвести лицо своего спасителя.
Нужно ли мне теперь его носить на распятии и молиться ему? Нет. Он определенно не ангел. Совсем не из этой иерархии. Темный. Мрачный.
Снова повторяет свой маневр, помогает все отчётливо вспомнить. Как и в прошлый раз возникает из ниоткуда. Надвигается черной тучей, затмевает серый пейзаж, сгущает сумрак. Вырастает будто из-под земли, прямо напротив капота. Его взгляд прошибает насквозь. Едва кивает головой и я уже тянусь к дверной ручке машины, тяну ее вниз. Он ничего не говорит, но складывается ощущение будто читает заклинание. Потому что я повинуюсь и выхожу из машины. Не могу думать, анализировать, соображать. Вся воля мигом куда-то исчезает. Срабатывает какой-то первобытный инстинкт. Острое воспоминание заставляет болеть все ушибленные места, а инстинкт подсказывает что только рядом с ним я могу рассчитывать на безопасность.
— Алина?
Слышу удивленный голос Дани, словно из-под толщи воды. А после и вовсе все становится нереальным.