Киваю. Лично там делать действительно нечего. Но вот вторая часть про доверие, звучит очень смешно. Доверие заслужить нужно, но никто особо и не пытался этого сделать. Может потому что сам близко никого не подпускаю? Но так безопаснее. Один в поле ещё какой воин.
— Сразу после выполнения заказа, он передаст второй ключ, от другой ячейки. В ней вся информация о Королёве. Решать тебе, Фантом.
— Сам как? — съезжаю с темы.
Далее обсуждать нечего. Тут в одиночку обмозговать надо. Оценить риски. Расставить приоритеты. Если соглашусь, начнется лютый замес. Всех зацепит.
— Да нормально, спасибо что живой. Ощущения странные правда преследуют. Такое чувство что в бочине дыра, порой. Док говорит, что это фантомные боли. Так что делиться придется погремухой.
— Хрен тебе, — отвечаю беззлобно, — почему в Москву не вернулся, ты же терпеть не можешь Питер.
— В Москве я мертв, здесь жив. Иронично, правда?
— Ну ты философа не включай. Тема закрыта, так и скажи.
Я холоден к разнообразным сплетням, но тут интерес разбирает. Егор Громов. Отморозок дикий. Впервые его увидел, когда он с Вантового моста на замёрзшую Неву прыгал, с каким-то захудалым самодельным парашютом. Менты наехали сразу же, а я за каким-то хреном спрятаться ему помог. Он тогда ещё совсем пацан был, я немного постарше. Он воспитанник детского дома, я выпускник. А потом завязалось. Я охреневал с его отбитости, думал своей смертью точно не помрет. Все приговаривал что Питер ненавидит. Дождется как разрешат над сестрой опекунство оформить и свалит в Москву. Свалил. В столице тоже пересекались несколько раз, спустя много лет, и каждый раз я убеждался в том, что нихера в нем не меняется. Он утверждал что любит жизнь, но каждый день подвергал себя риску. Разыгрывал свое завтра со смертью в покер, на дурь подсел. А сейчас однозначно что-то поменялось. От былого безумства и следа не осталось.
— Где родился, там и пригодился, — отшучивается.
— Ну если помощь какая нужна, ты знаешь...
— Она тебе самому скоро понадобится. Подумай хорошо кого под камеры банковские отправишь, — стопорит на ходу тачку с шашками.
— Бывай, — жму руку.
Провожаю взглядом такси. Подумай кого отправишь. Блядь, типа у меня есть выбор.
Никогда не думал, что попаду в детектив. Сыграю в нем крутого главного героя.
Но я готов рискнуть чтобы докопаться до правды, хоть и не люблю копать. Такая грязная работа не по мне. Но это раньше. Раньше многое было по-другому.
Не замечаю, как доезжаю до дома. Мне придется убедить Ягодку сделать кое-что для меня. И буду ли я использовать кнут или пряник — зависит только от нее.
— Есть дело, — сразу начинаю с главного.
— Дело? Или грязные, бессердечные преступления? Надо кого-то замочить, а мне постоять на стреме? — валяется на моем диване и даже не поворачивается.
— Все куда проще. Зайдешь в банк и откроешь ячейку, — швыряю ей на живот ключ.
— И даже не надо ничего взламывать или кого-то мочить?
— Не базарь, — обрываю ее.
— А то что? Опять пригрозишь что убьешь? — она начинает переключать каналы со скоростью света, а я не могу сосредоточиться.
Сам понимаю, что уже выгляжу смешно. И мои попытки напугать ее тоже. Превратился в ебаного клоуна.
— Предлагаю сделку. Ты оказываешь услугу мне, а я тебе.
— Любую? — оживляется и на время оставляет в покое пульт.
Понимаю, что она запросит свободу. Да и черт с ней. Мне не нравится к чему ведет эта кривая дорожка. Я никогда не ходил по минному полю, потому что обычно мины расставляю сам.
— Идет! — вскрикивает она и подбегает ко мне.
Напоминает фурию. Выдерживаю эпическую паузу пока она заглядывает в мои глаза, как питомец которому пообещали сладкий сахарок.
— Куда едем? — с нетерпением спрашивает.
Касаюсь ее щеки и провожу по гладкой коже. Сентиментальность не присуща зверям, но почему-то допускаю мысли о том, что вижу ее последний раз. Оно и к лучшему.
— Одевайся, я буду ждать тебя в машине.
Оставляю ключи на столе.
Сам не понимаю что за хрень со мной творится, но такое чувство, что меня пропустили через соковыжималку. И вот он я, выжатый в хлам.
Не закрываю дверь, спускаюсь вниз. Даю шанс слинять? Пофиг, просто пускаю все на самотек.
Но не проходит и десяти минут, как она присоединяется ко мне. Садится рядом, бережно пристегивается, кладет руки на колени.
— Поехали, Леон.
Мысленно усмехаюсь этому дурацкому прозвищу и завожу мотор.
Когда в жизни Леона появилась Матильда, его жизнь пошла под откос. И в итоге ему выпустили пулю в башню.