Сколько у меня не было секса? Это настолько забытое ощущение почувствовать себя желанной, что я почти разрешаю себе совершить глупость. Даю себе волю, и черт возьми, мы почти трахаемся у всех на глазах.
Тянусь губами к губам Андрея, но что-то выбивает меня из колеи.
Резкий рывок и я уже не чувствую под собой чужих коленей, а пытаюсь стать на ноги. Мое запястье крепко сжимает чья-то рука.
Поднимаю глаза и вижу перед собой Леона.
— Мы едем домой, — его скулы движутся, а глаза горят от злости, — можешь попрощаться.
— Мы только приехали, — задираю голову повыше, встречаюсь с ним взглядом.
Он ничего не отвечает и тащит меня к выходу. Хватает нашу одежду, но не разрешает мне одеться. Я еле поспеваю за ним, кажется, что когда он стаскивал меня с Андрея, я вывихнула ногу.
— Садись в машину.
Повинусь.
Сидим молча несколько минут. Леон не заводит мотор, просто сидит. Затем достает из кармана смятую пачку сигарет. Достает одну и закуривает.
— Я...
— Молчи, — жестом заставляет меня замолчать, — я сейчас очень сильно хочу убить тебя. Так что не провоцируй, блядь.
— За что? — возмущенно спрашиваю, — Мы же пришли развлекаться. Ты же сам этого хотел.
— Нет не этого, — обрывает.
Достает пистолет и держит его у моего лица. Смотрит скорее на ствол чем на меня, но кажется, что в его поле зрения существую только я.
— Не люблю людные места. Но иногда они идеально подходят для убийства. Его жена думает, что он на срочном совещании. Прилетели поставщики из Японии. А на самом деле, он был здесь. Заказал комнату на всю ночь, поэтому до утра его никто не хватится.
— А камеры? — спрашиваю охрипшим голосом.
Начинает бить мелкая дрожь. Леон только что, в считанные минуты убил человека. Просто так.
— Какие могут быть камеры в свингер-клубе? — усмехается и выбрасывает окурок в открытое окно.
— Но тебя видели... Найдут свидетелей, — выдвигаю новый аргумент.
— Никто не станет придавать огласке это дело. Никто не захочет, чтобы его близкого человека нашли мертвым в свингер-?клубе, голым, с фаллоимитатором в заднице и дыркой в башке.
— Какой кошмар, — закрываю лицо руками.
— Переживаешь за меня? — ухмыляется.
— Ты чудовище. Страшное и неуправляемое, — качаю головой, — он же был чьим-то мужем. Отцом. Сыном.
— Ты единственная, кто жалеет о его смерти. Но это правильно. Мне нравится вот эта твоя наивная жалость. Она даже заводит меня.
Молчу в ответ. Оправдания Леона меня не убеждают.
— Я не успел развлечься, зато ты неплохо отдохнула. Может продолжим?
Слышу лязг ремня и внутри все замирает.
— Что ты делаешь? — голос будто и не принадлежит мне.
— Пару минут назад ты готова была дать незнакомому мужику. Мы хотя бы с тобой знакомы.
— А ты? — выкрикиваю, — я видела, как ты пялился на сиськи той бабы у барной стойки.
— Это совсем другое, — хмурится, — или ты ревнуешь?
— Да пошел ты нахуй, — фыркаю и отворачиваюсь к окну.
Я и сама не знаю, что чувствую.
— Если это так сильно задевает тебя, то я готов подождать пока ты не поймешь это.
— Не пойму что?
— Не поймешь, что хочешь меня, — его рука ложится на мое колено.
Я пытаюсь убрать ее, но Леон не дает этого сделать.
— Я устал ждать пока ты перестанешь играть в недотрогу.
Его рука ползет выше, а пальцы отодвигают полоску трусиков. Пытаюсь сжать коленки, но он пресекает эту попытку.
— Я не хочу, — пытаюсь оттолкнуть его, ничего не получается.
— Тебе придется расслабиться и получать удовольствие. Сопротивление бесполезно, потому что я в любой момент могу вырубить тебя, — он прижимает меня сильнее, а мой разум начинает плыть когда его пальцы все-таки добираются до нужного места.
Ослабляю хватку. Я признаюсь себе, что хочу этого. Давно хочу.
Пытаюсь получить его поцелуй, но он не дает мне этого сделать.
— Я ненавижу поцелуи. Охуенно же, когда сразу так, — его пальцы проникают в меня и я расслабляюсь полностью.
Раздвигаю ноги шире, позволяю ему довести дело до конца.
Долго терпеть не приходиться. Пара фрикций и я выгибаюсь. Стон срывается с моих губ, а в глаза бьет звездами вселенная. Хватаю ртом воздух, дрожь сотрясает тело. Я понимаю только одно: его пальцев мне мало, я хочу больше.
Открываю глаза и вижу перед собой лицо Леона. Он ловит каждую эмоцию, поглощает ее.
— Поехали домой. Отвратительное животное уложит тебя спать, — победоносно улыбается он.
— А ты? — соскакивает с губ идиотский вопрос.