— Мы сразу обратили внимание, но значение не придали. А потом что-то внутри щелкнуло, решил убедиться.
Теперь на стол опускается ещё одна папка. Такая же как и все остальные, только с моей фамилией. Не с моей. С маминой.
Островская Н. Е.
Каждая буква колет под ребрами. Всю грудную клетку сковывает боль. Интересно, я когда-нибудь научусь с этим бороться? Смогу принять, двигаться дальше без этой дикой боли?
— Смерть вашей матери выбивается из общего ряда, — ровно произносит следователь. — Самоубийство сложно назвать покушением. С момента ее смерти прошло полгода. Длительное время ничего не происходило, и опять же, хочу сделать акцент на том, что она самостоятельно наложила на себя руки.
— Мы действительно должны это обсуждать? — взрываюсь.
— Ещё как должны. Учитывая, что убийца в данный момент особо ничего не выжидает, и с разрывом в несколько дней предпринял попытку убрать сразу нескольких соучредителей «Артериума», относительно давнюю смерть вашей матери мы не рассматривали с позиции общей картины. И как оказалось зря.
Ещё одна фотография пополняет ряд предыдущих снимков.
Белый обод ванны испачкан кровью. К горлу моментально подкатывает тошнота. Такая же золотая ампула-пуля, лежит рядом с окровавленным лезвием.
— Что это? — голос дрожит от невыплаканных слез.
— Препарат. Какой не знаем. Отправили состав на проверку, но думаю не составляющие компоненты представляют важность. Будь там хоть кокаин, хоть обычная вода, — суть не в этом.
— В чем же?
С трудом заставляю себя оторвать взгляд от злосчастного снимка. Вынырнуть из ада, глотнуть немного воздуха.
— Зачастую, убийца — это человек с разрушенной психикой, — принимается философствовать. — В особенности, если преступления повторяются. В его больной психике, это что-то сродни очень важной миссии. Обычный человек непонятый обществом, начинает вершить свою вендетту.
Противно скалится, словно это сейчас уместно. Едва сдерживаю себя и терпеливо молчу.
— А бывают такие, кто слишком сильно себя переоценивает. Им кажется что они неуловимы и безнаказанны. Придумывают свой почерк, так сказать метку. Идентифицируют преступления. Хотят, чтобы о их коллекции знали остальные. Зачастую, именно это бахвальство вылезет преступнику боком.
— Значит мою мать убили?
— Историю, Алина Юрьевна, не переписать, — хлопает ладонью по увесистой папке, — данное дело уже закрыто, но тем не менее дало нам зацепку.
— Материалы дела можно оспорить, — произношу с нажимом.
— Вам сейчас о своей жизни нужно думать, а не о смерти, пусть и родного вам человека. С кем вы все это время скрывались? Мне нужна вся информация об этом мужчине. Очень часто в шоковом состоянии, жертва не способна рассмотреть врага в том, кто находится рядом.
Не успеваю отойти от одного потрясения, как мне снова жмут на болевые.
— Этот человек здесь не при чем, — безбожно вру.
Перед глазами пролетает труп Садальского и лицо Леона с пистолетом в руке. Я стала свидетелем двух убийств. От этого легкие сжимаются и становится нечем дышать.
— Я не хочу его впутывать во все это. Пожалуйста, — голос больше похож на хрип, и кажется следователь замечает мое состояние.
Он проходит между столом и стеной и открывает окно.
— Не против? — показывает пачку сигарет и я позволяю ему закурить.
Свежий морозный воздух приводит в чувство.
— Алина... Ты должна понимать, что опасность грозит всем, кто находится рядом, — переходит на «ты», чтобы поскорее расположить к себе.
Чтобы я доверяла ему.
— Все в порядке. Я и еще два соучредителя «Артериума» до сих пор живы. Ваш серийный маньяк исчез.
— Но это не значит что ты в безопасности, — давит на меня.
— Я буду осторожна, — даю исчерпывающий ответ, и поднимаюсь с места, — мне нужно идти.
— Оставайся на связи. Это важно. Возле дома будет вестись слежка. Возможно убийца засветится рядом, — дает указания и я послушно киваю.
Все равно же он не отстанет, каким бы ни был мой ответ.
Зато у меня появилась зацепка. Появилась надежда на то, что я смогу найти убийцу матери. И Леон мне в этом поможет.
Выхожу из здания и двигаюсь в сторону первой попавшейся кафешки.
Оседаю на стул, заказываю кофе, а сама думаю, думаю.
Если Леон причастен к убийству Садальского, значит он в курсе кто заказчик. Он знает, кто медленно но уверенно убирает учредителей «Артериума». Одного за другим. А значит и о том кто совершил покушение на мою жизнь, у него тоже есть предположения.
Отвлекаюсь от этого мотка расследований и набираю номер Дани.