С силой тушит окурок о стеклянную пепельницу. Уродует фильтр окрашенный алой помадой. А после снова пьет, словно пытается вытравить произнесенное имя.
— Когда он подкатил первый раз, особо не удосужился проявить изобретательность. Проделал все по сценарию и был искренне удивлен, когда получил отказ. Он приходил в этот ресторан каждые выходные. Иногда люди менялись. Я стала замечать, что после откровенных ссор, которые не смущали окружающих, некоторые личности не появлялись вовсе. Он так тогда на меня посмотрел, что я мысленно с жизнью попрощалась. Смирилась с тем, что подписала себе смертный приговор. Но по-другому не могла. Прогибаться не привыкла. Лучше смерть, кровь такая. Я видела как с ним общается персонал. Как рассаживают столики перед его внезапным появлением. Понимала, что этот человек опасен. Ощущала его власть, но взгляд не отводила.
«Все равно моя будешь», — как приговор прозвучало. После были подарки, цветы, настойчивые предложения подвезти. Однажды меня пригласили на внеплановое выступление, и оказавшись внутри я узнала что ресторан закрыт для посетителей. Был только он. Начинали зарождаться чувства, как у любой глупой девчонки. Все сложнее стало отказываться от подарков. За мной так никто и никогда не ухаживал, понимаешь?
Словно оправдывается. Будто я прошу об этом. Если честно, не понимаю нахрена это слушаю, но продолжаю.
— Последней точкой стал конь. Чистокровный арабский скакун. Своенравный. Упертый. Совсем не похожий на измученных лошадей Дворцовой площади. Король восседал сверху, такой же нерушимый как и это животное. Люди на выходе, мягко сказать, были в шоке, но он видел только меня. Тогда я могла в этом поклясться. Ночь на пролет мы скакали по городу. Вместе встретили рассвет. Он предложил мне выйти за него замуж, когда солнце окрашивало Неву.
— Меня сейчас стошнит, — не удерживаюсь от едкой реплики.
— За меня некому было заступиться. Я всегда была предоставлена себе. А потом появился он и решил все мои проблемы, воздал всем по заслугам. Заставил ответить кровью. Улыбается. Явно находится не здесь. Купается в приторно-сладкой романтике. А я жду подвох. Понимаю, что у таких как Король не бывает все гладко.
— Кровь. Он был так удивлен когда обнаружил ее на своей постели. Думал на мне пробу негде ставить. Цену себе набиваю, а вышло вот так. Тогда он и пообещал положить к моим ногам весь город, подарить его мне. По-своему, но обещание исполнил. А после была свадьба. Огромная. Роскошная. Медовый месяц. Я ослепла. Ничего не замечала. Точнее, не хотела замечать. Думала, всегда так и будет. Король оберегал меня. В свои дела не посвящал. В этом плане держал на расстоянии. Приходы ловил, когда мы были порознь. Я такая тупая была, что даже наркомана в нем не видела. Он очень хотел ребенка, но у нас ничего не получалось. Врачи рекомендовали отдых и покой. Утверждали что мы оба здоровы. Но я и так ни чем кроме отдыха не занималась. Злилась. Кляла судьбу. Не понимала, что она меня защищает. Не хотела верить, что если все так сладко, обязательно настанет горечь. Я до сих пор помню ночь девятого января. Он вернулся домой сам не свой. Поспешно начал собирать мои вещи, что-то говорить о том, что отправляет меня в горы. Отдохнуть, подышать свежим воздухом. Обещал скоро приехать. Но я не могла не почувствовать тревогу. Предчувствие чего-то ужасающего сдавливало сердце. В городе начался передел. Об этом я узнала позже. Королю стало тесно делить бизнес со своим партнёром, тот в свою очередь не стал это глотать. Верхушки разделились на два лагеря. Началась самая настоящая резня. Но тогда, спустя два часа, я взмывала в небо на самолёте и искренне верила, что отправляюсь в обычный отпуск.
Я провела два месяца на Алтае. Прекрасное место. Русская Швейцария. Высокие горы, прозрачные озёра, бурлящие гейзеры. Настоящее место силы. Именно там я поняла что беременна. Третий месяц. Три месяца я носила под сердцем ребенка и ничего не подозревала. Грешила на сбои в цикле из-за смены климата, боялась принять и сглазить этим счастье. Но когда живот начал расти, сдалась и пошла к врачу. Король не приезжал, но регулярно звонил. Врал, что у него много работы, что совсем скоро мы увидимся. Я не хотела говорить эту новость по телефону. Хотела видеть его глаза в этот момент. Сделать сюрприз. Я взяла билет в Питер тайно. Вернулась в родной город глубокой ночью. Добралась на такси, но отпустила машину раньше. Беззвучно преодолела двор. Тихо проникла в дом. Первое что ударило в нос, был запах. Отвратительный, выворачивающий наизнанку. Запах металла и боли. Страха, отчаяния и паники. А после я услышала крики. Мужские. Женские. Все они сплетались в какой-то адский хор. Дьявольскую симфонию.