К нам подходит официант. Молча обновляет содержимое. Пианистка пьёт. Следую ее примеру. Чувствую, что первая часть гребанного «Тиианика» окончена, и теперь меня ждёт более интересные сюжет.
— Король стоял спиной к выходу. А я так и не смогла переступить порог. Вся наша гостиная была залита кровью. Весь он был залит кровью. Перед ним на крестовине висела женщина. Полностью обнаженная. Ее огромный живот не оставлял никаких сомнений. Она была беременна, как и я. Напротив сидел мужчина. Он был связан. Кляп во рту заглушал его нечеловеческие крики. Король резал женщину. Как скот. Виртуозно орудовал ножом и заставлял мужчину наблюдать за этим. Он вогнал его в живот по самую рукоятку.
Дрожит но держится, не допускает ни единой слезы. А я вспоминаю громкую историю, которая в свое время потрясла весь город. Чета Валиевых. Успешный бизнесмен и его молодая беременная красавица жена. Их тела нашли выброшенными в лесу. Супруга скончалась от травм несовместимых с жизнью, а сам Валиев, не смотря на многочисленные ранения, умер от сердечного приступа. Тогда я думал, что подобное заключение, ничто иное как романтизация кровавого события. Теперь мне так не казалось.
— Мне повезло улететь обратно тем же утром. Он так и не узнал о том что я увидела. С тех пор я молилась об одном: лишь бы он не приехал. Я находила в себе силы говорить с ним по телефону. Я слушала его ложь и молилась. Молилась. Молилась. Несколько раз он порывался все бросить и приехать. Я останавливала и убеждала его, что будет лучше если он закончит все свои дела. Он соглашался. Черт возьми, он всегда со мной соглашался. Псих. Урод. Убийца. Он никогда не снимал свою маску. Он так искусно играл.
Второго сентября я родила девочку. Милану.
Слезы таки выступают. Разъедают пелену, блестят как роса на темном выжженном поле.
— А через две недели Король вернул меня в Питер.
Тихо охуеваю. Лишаюсь дара речи. Не могу сопоставить факты. Пересказанные события не вяжутся. Пианистка понимает чем вызвано недоумение на моем лице.
— Я оставила ребенка. Заплатила очень много денег. Знаю только, что после оформления документов она должна была улететь в Америку с новой семьей. Подальше от меня. Подальше от него. Добровольно лишила себя возможности узнать в дальнейшем любую информацию. Потому что прекрасно помнила, каким способом он сможет выпытать информацию, если вдруг ему станет известно. Я сделала всё, чтобы это чудовище никогда до неё не добралось. Я заплатила очень высокую цену.
Молчу. Хрен знает что вообще говорить в таких ситуациях.
— Он меня не отпустил бы. Это был единственный выход. Из под земли бы достал. Воздал бы за все. А после я прошла добровольную стерилизацию. И себя и его наказала одним махом. Все не стало как прежде. Понимаешь, после такого не может быть как прежде!
Хватает меня за руку. Ищет отклик. Надеется на поддержку. Не нахожу ничего лучше, кроме как накрыть ладонью ее дрожащие пальцы.
— Каждая новая ночь с ним, походила на пытку. Вначале он злился, пытался найти причину, а после устал. Так в его жизни появились шлюхи. Точнее они всегда были, только теперь он начал их использовать. Они стонали и охотно сосали его член. Их не тянуло блевать, в отличии от ставшей внезапно фригидной жёнушки. Он возвращался домой благоухая дешёвыми духами и нюхал дурь прямо в нашей постели. А после с безумным видом говорил что никогда меня не отпустит. Никогда.
— Хочешь заказать Короля? — задаю очевидный, как мне кажется вопрос, теперь без иронии.
— Нет, Фантом. Я пришла заказать себя.
Прожигает взглядом. Не даёт усомниться в истинности своих намерений.
— Я бы и сама это сделала. Но боюсь что после подобного, и после смерти не встречусь со своей дочерью.