— Наслаждайся, я все равно скоро умру, — шепчет и прикрывает глаза.
Будто отключается от этого мира, стирает реальность, погружается в ощущения. Вырываю ее из забытья. Сжимаю в кулак короткие волосы. Тяну, заставляю запрокинуть голову и распахнуть глаза. Причиняю боль.
— Если ты и сдохнешь, то только на моем члене.
Делаю особенно глубокий толчок, будто ставлю им окончательную точку. Ее мышцы сокращаются, передают спазмы и это служит лучшим ответом из множества вариантов.
Она выжимает меня и здесь. Успеваю достать в последнюю секунду, спускаю на обнаженный живот. Вытираю об остатки ее одежды хер и направляюсь в сторону ванной комнаты, от греха подальше.
Я действительно должен ее убить?
Глава 24. АЛИНА
Лежу несколько минут и просто смотрю в потолок. Выравниваю сбитое дыхание, пытаюсь привести в порядок чувства. Из ванной доносится шум воды, но он совсем не успокаивает. Не могу осознать произошедшее, не понимаю как на все это реагировать. Поднимаюсь и следую примеру Леона. Использую свои разодранные вещи как мочалку. Собираю клочки тонкой ткани и выбрасываю их в мусорное ведро. Быстро направляюсь в спальню и беру новую одежду. Не выбираю. Хватаю с полки первое попавшееся чистое белье. Домашние шорты и объемная белая футболка с мелким принтом из розовых пончиков. Даже в зеркало на себя не смотрю. Возникает чувство непонятного стыда, будто я сделала что-то ужасное. Господи, я же и правда сделала. Покорилась своему врагу. Сдалась на милость убийцы. Встреча с соучредителем дала ясно понять картину. Приоткрыла занавес на истинные мотивы окружающих. От меня требуются акции. Леон — всего лишь инструмент, который поможет их получить быстрее. И теперь когда он получил желаемое, наверное не станет долго церемониться. Иду на кухню, достаю из холодильника лотки с готовой едой. Аппетита нет, но не знаю чем ещё занять свои руки. Слышу, как в ванной перестает литься вода. Это провоцирует внутренний мандраж усилиться ещё сильнее. Он появляется в комнате абсолютно обнаженным. Даже не удосуживается обернуть вокруг бедер полотенце. Прячу глаза. Перекладываю пасту Болоньезе в сковороду. Щеки моментально вспыхивают, внизу живота мучительно тянет, когда разум начинает прокручивать недавние события. Даже не верится что это была я.
— Долго ещё возиться будешь? Жрать хочется, — как ни в чем не бывало, бросает он.
Заваливается на мой диван, включает мой телевизор. Ведёт себя как полноправный хозяин. Хочется воспротивиться его наглости, только понимаю что он и есть хозяин. Положения, ситуации и моей жизни.
Перемешиваю пищу, раскладываю на тарелки. Сервирую стол. Кладу нож и вилки. Когда наливаю в чашки черный кофе, он садится за стол. Не решаюсь повернуться, сжимаю в руке маленький нож. Мелькает безумная, но отчаянная мысль.
— В живот.
Вздрагиваю от его голоса и моментально оборачиваюсь. Леон продолжает есть, не отвлекается от трапезы. Начинаю думать что мне показалось, пока он не продолжает.
— В твоём случае, самым эффективным ударом будет колющий в живот. Когда брюшина повреждена, организм запускает что-то вроде защитной реакции, — рассуждает, поглощая пищу.
Его аппетит совсем не портится.
— Падает давление, замедляется пульс. Легко из строя выбить. А вот летальность на минимальном уровне. Много шансов, что не станешь убийцей. Тебя ведь это волнует? Иначе почему не воспользоваться пушкой?
Заканчивает говорить и нож выпадает из рук. Самопроизвольно. Ударяется о паркет и улетает куда-то под кухонные шкафчики. Словно магия спадает, исчезает оцепенение стоит утихнуть его голосу.
— Ешь, — добавляет коротко и указывает на тарелку поставленную для меня.
Я сажусь рядом, но есть не собираюсь. Не смотрю на Леона, потому что его вид сбивает меня с толку. Сидит за моим столом. Ест мой ужин. Рядом. После того, как мы...
Комок мыслей гуще манной каши, которую в детстве я терпеть не могла. Наверное должна подумать о произошедшем. Но не могу. Это наваждение. Помутнение. Я упала в обморок и мне все привиделось? Я бы могла убедить себя в этом, если бы не тянущая боль внизу и дрожь в ногах. Ковыряю еду, но аппетита нет. А Леон наоборот, с особым удовольствием опустошает свою тарелку. Смотрю только на его руки.
— К этому все шло. Не обязательно анализировать и искать смысл. Иногда секс — это просто секс. Без ебаного контекста, — зачем-то объясняется он.
Тоже думает об этом?
— Я не хотела.
Иду наперекор, хотя есть ли уже смысл? Вижу изменения в лице. Задевает?