Вторая группа более интересная. Обычно, это люди за сорок. Бабы в нафталиновых платьях и мужики с профессорскими заточками. Вначале они внимательно изучают программку, после картинно внимают представлению. Обращаются исключительно на «вы», ведут светские беседы и усиленно корчат из себя незыблемую интеллигенцию, упуская тот момент, что на их роже отпечатан копеечный труд, позволяющий раз в полгода оплатить конский ценник культурного просвещения.
И наконец, третьи. В принципе, такие же любители показухи. Телки в брендовых платьях, в компании состоятельных спутников. Те самые спутники, откровенно скучающие, но отчаянно поддерживающие имидж. Обычно меня окружает именно эта каста, потому что я предпочитаю приобретать лучшие места.
Дожидаюсь пока толпа рассосётся, и выхожу из зала. Поднимаюсь на второй этаж и захожу в буфет. Чувствую голод, но ни одна из позиций в меню не вызывает интереса. Чужой взгляд вспарывает кожу. Улавливаю его на уровне инстинкта. Когда ты способен предугадать момент чужой смерти, подобные умения — пустяки. Не даю реакции сразу, оставляю возможность одуматься. Заказываю коньяк, отказываюсь от предложенного бутерброда с икрой.
Выпивка здесь дерьмовая, но выбирать не приходится. Осушаю крашеный спирт одним глотком и встречаюсь с ней глазами. Совсем не смущается, даже не пытается сделать вид. Наоборот, растягивает губы в порочной улыбке. Осознаю природу своего голода. Скольжу взглядом по открытым плечам, по изгибам под черным платьем. Оцениваю как стейк, который собираюсь отжарить и сожрать. Утолить потребность. Справить нужду. Сойдет. Наивно полагать, что фартанет отхватить первый сорт.
Они везде одинаковые. И на обочине у дороги, и в фойе культурного места. Даже в блядской библиотеке нет никаких святош. Да и нужны ли?
Она разворачивается и направляется к выходу. Покачивает бедрами, демонстрирует варианты где я решу оказаться. Наверняка пришла сюда не одна, и не хочет терять времени.
Направляюсь следом. Прохожу вдоль коридора мимо одухотворенных лиц, мимо лепнины, картин, культурного наследия, а у самого стоит колом.
Толкаю дверь в туалет. Захожу в одну из кабинок, оставляю ее приоткрытой. Время тянется слишком долго. Сжимаю зубами сигарету. Чиркаю зажигалкой. Вдыхаю дым. Она появляется в аккурат между третьей и второй затяжкой. Под противный звонок, означающий что антракт закончен. Тянула интригу, хотела поиграть. Только не учла что я играть не настроен. Маленькая кабинка заполняется едким дымом. Свободной рукой вырываю аккуратно заправленную рубашку из пояса брюк, ослабляю ремень.
Терпеть не могу непонятливых, но сегодня мне везет. Мой ужин опускается на колени, стаскивает брюки, освобождает член.
Упираюсь спиной в тонкую стену. Прикрываю глаза, когда она заглатывает полностью. Чистый кайф. Издали доносятся первые аккорды. Музыка набирает мощность, инструменты сливаются воедино. Делаю затяжку и выпускаю дым в потолок. Ее глотка работает как поршень. Исправно. Не барахлит. Даже контролировать не нужно. Выкидываю окурок в унитаз, кладу ладошку на затылок, скорее по привычке. Стыда не испытываю. Ни перед музыкантами, ни перед почившими композиторами. Половина из них вообще в зад долбилась, и возможно продолжает этим заниматься в аду.
Беру инициативу в свои руки. Устанавливаю подходящий ритм. Засаживаю на всю длину. Девчонка начинает стонать, заводится от моих действий. Ловко укрощает мой аппетит. Не сдерживаю рык, достигая разрядки. Смотрю на раскрасневшиеся щеки, блестящие глаза, на острый язычок, который слизывает все подчистую.
Музыка достигает феерии. Жалобно скулит скрипка, басит орган. Охуенно.
Орган, бля. С ударением на «а», но мой хрен тоже не желает сдавать позиций. Универсальный инструмент в нашем мини-оркестре. Партия духовых отыграна, пора перейти и к ударным.
Только сейчас закрываю дверь на замок. Впечатываю свой лакомый кусочек в прохладную твердь. Резко задираю подол платья. Затыкаю рот рукой и вгоняю одним точным ударом. Глушу крик. Заталкиваю стоны обратно в глотку. Прислушиваюсь к рваным аккордам. Двигаюсь в такт. Руковожу процессом лучше любого дирижёра. Ещё ни разу не драл никого в филармонии, а теперь начинаю помышлять об оркестровой яме. Проклятье.
Выхожу так же резко, как и вошёл. Спускаю на обнаженную задницу. Открываю туалетную бумагу, вытираюсь и натягиваю штаны. Сегодня можно без оваций. Западло исполнять на бис.