Вокруг становится невыносимо тихо. Словно перед грозой. Все замолкают и я несу напиток в гробовой тишине. Чувствую, как он меня разглядывает и мне совсем не нравится этот взгляд. Острый. Колючий. Словно вспарывает кожу и пробирается внутрь. Вижу как улыбка ломает его тонкие губы. Он уже все для себя решил, — вот о чем красноречиво говорит весь его вид. Наши пальцы соприкасаются когда я пытаюсь поставить на стол бокал. Он перехватывает их, обжигает ледяные руки. Становится очень страшно. Неизбежность захлёстывает. Самовнушение падает, обнажая мою ничтожность и незначительность.
Я на грани от того чтобы свалиться в обморок. Ну бывают же и здесь форс мажоры? Из ряда вон выходящие ситуации? И сама себе отвечаю, что не бывают. Любой проступок может стоит гораздо больше, чем я смогу отплатить.
Возвращаюсь на место. Примыкаю спиной к прохладной стене из кирпичной кладки. Стараюсь слиться с поверхностью. Мужчины за столом оживают. Щёлкают кнопки на папках, шуршат бумаги. Слышу все это сквозь бой крови в собственных ушах. Они говорят о каких-то поставках. Называют адреса, произносят фамилии. Я должна все запоминать, улавливать детали, но у меня ничего не получается. Только начинаю брать себя в руки, как развязный взгляд выбивает меня из колеи. Он откровенно скучает. Ясно даёт понять, что предложенные варианты ему не по душе.
— У меня и так все на мази. К чему мне риски?
Ослабляет манжеты, а после отправляет сигару в гильотину и отрезает ей кончик.
— Король щедр с теми кто работает с ним, — убеждает самый пожилой из всех присутствующих. — Он готов оставить шестьдесят процентов. Это больше чем половина.
— На кой черт мне половина, когда у меня есть все?
Зажимает сигару зубами. Огонь зажигалки вспыхивает и я слышу как трещит кончик.
— Потому что это его земля. И все что находится здесь, принадлежит ему, — поясняет как неразумному. — Он в праве отнять все.
— Если бы мог, давно отнял.
Ровное кольцо дыма выходит из его рта белым облачком. Ловлю себя на мимолётном восхищении. Он здесь как и я. Один против всех. Но держится значительно лучше.
— Не время мериться яйцами, с тобой решили разобраться по-хорошему, — в диалог врывается ещё один.
Когда-то наверняка симпатичное лицо, уродует глубокий шрам.
— Делишься, получаешь поддержку. Дополнительные схемы. Связи. Не делишься...
Гильотина снова приходит в движение. Кончик новой сигары красноречиво отлетает в сторону.
— Это Король так сказал? — нагло усмехается и встаёт из-за стола. — Тогда где же он? Почему лично не выдвинет свое предложение.
— Он поручил нам представлять его интересы. Мы обязательно передадим ему твое отношение к новым условиям, которые ты в любом случае примешь, — произносит с нажимом, чем ещё сильнее распаляет его.
— Моё отношение? — взгляд мужчины снова вспыхивает. — Моё отношение кроется в том, что ебал я его условия и все что ему принадлежит.
Вскрикиваю от неожиданности, когда он оказывается совсем рядом и грубо хватает меня за волосы. Подворачиваю ногу, не могу устоять на высоких каблуках. Инстинкт самосохранения берет свое. Забываю о покорности. Все что мне так усердно пытались вбить в голову в этом месте, вылетает напрочь. Кричу. Вырываюсь. Но кажется его это ещё больше заводит. Все мои отчаянные попытки вырваться, для него всего лишь игра. Так же играючи он несколькими жёсткими рывками разрывает на мне платье. Заламывает руки и кладет обнажённой грудью на стол. Я вижу перед собой чужие лица. Равнодушные взгляды. Мужчины. Нет, подобия мужчин, которые не способны встать на защиту женщины. Только вот женщина ли я? Имею право считать себя таковой, после всего на что подписалась?
— Во все щели выебу, чтобы Королю было более доходчиво моё отношение ко всей этой затее.
Слышу как бряцает пряжка ремня. Слезы разъедают глаза солью. До крови кусаю губы, когда его пальцы заходят слишком далеко. Стирают грань. Отнимают последнюю защиту. Пытаюсь кричать, но он с такой силой вжимает мою голову в стол, что мне кажется я слышу как трещит мой череп.
Стук в дверь. Ещё и ещё. После она открывается и меня сметают со стола с такой силой, что я больно ударяюсь о стену.
Вижу на пороге охранника, который совсем недавно делал мне комплименты. Прижимаю ноги к груди, пытаюсь укрыться остатками ткани. Вижу его и понимаю что мне нет спасения. Я или умру, если соглашусь на все это добровольно, или меня убьют за то, что не подчинилась.