Но нет. Сегодня мне поступил звонок. Покупатель появился. И знаешь что? — Инга подвигает ко мне стул и проводит пальцем по животу, — ты — самая выгодная продажа за всю мою жизнь.
— Я... Что? — еле произношу.
Язык не поворачивается, будто его облили лидокаином.
— Поэтому я тебя прощаю за ту выходку. Но когда придет покупатель, я лично прослежу чтобы ты села на его член. Сама. По собственному желанию.
— Какой покупатель? — продолжаю ошарашенно бормотать.
Где-то в глубинах памяти всплывает диалог с Бахмал. То, как она рассказывала о своем арабе, а я грешным делом считала, что ей повезло. Вот уж правду говорят, — со стороны судить легче. Теперь же даже не могу представить по отношению к себе подобную дикость. Покупатель. Будто я товар. Вещь, которую можно приобрести. И что это вообще значит, бесправно принадлежать чужому человеку? А что если на мои права посягнул этот урод?
Перевожу взгляд на экран. Меня невольно передёргивает.
Мамка словно читает мои мысли.
— Нет, не этот, — произносит издевательски.
Откидывается на спинку стула. Наматывает мои нервы на кулак.
— Парикмахер не по твою честь, дорогуша. Вначале с другими херами нужно научиться работать. Или ты уже умеешь? Как часто Хасан драл тебя?
Подъезжает ближе на своем кожаном кресле, запах гнилых персиков обволакивает лёгкие. Заставляет просмотреть прямиком в бездну ледяных глаз.
— Расскажи мне, как у вас это было?
Открываю рот. Отрицательно качаю головой. Меня пугает нездоровый блеск в ее глазах.
— Отвечать!
Хлещет наотмашь.
От неожиданности пошатываюсь и теряю равновесие. Падаю на колени, прямо к ее ногам.
— Я научу тебя послушанию, мелкая сука. Ты будешь подавать голос, как только услышишь соответствующую команду.
Инга встаёт и в мою спину врезается что-то острое. Она перешагивает через меня как через кучку мусора и царапает спину каблуком.
Стискиваю зубы. Запрещаю себе плакать. Даю немую клятву, что это чудовище не увидит моих слез. Мне так легче. Проще убедить себя в том, что даже сейчас, стоя на четвереньках в кабинете борделя, я все ещё не сломлена.
Из противоположного конца комнаты до меня доносится щелчок зажигалки. Смотрю прямо перед собой и вижу белый корпус стационарного компьютера. Сердце начинает бешено колотиться, когда на уровне своего носа замечаю флешку. Адреналин мешает соображать, с боем крови вынуждает действовать. Резким движением вынимаю устройство. Ожидаю сигнала компьютера, который в данном случае прозвучит как выстрел. Но ничего не происходит. Даже злополучное видео не перестает воспроизводиться.
— Ты начнёшь сегодня говорить, или мне тебя заставить?
Сжимаю в руке белый прямоугольник так крепко, что он режет ладонь.
— Я же говорила, я работала официанткой. Он приехал к нам со своими друзьями. А после предложил мне денег и мы переспали.
— Переспали? — давится хриплым смехом.
Бросает окурок в окно, снова подходит вплотную. Длинными ногтями впивается в мои волосы. Поднимаюсь на ноги. Между нами несколько сантиметров и я подавляю отчаянное желание впиться ответно в ее лицо.
Бездушная мразь. В ярких красках представляю, как Леон ее прикончит.
— Правду, — сжимает подбородок.
— Они сильно напились и начали позволять себе лишнее. Потребовали избавиться от гостей и закрыть заведение.
— Дальше, — ее неестественно пухлые губы растягиваются в улыбке.
— Они спорили между собой о том, кто дольше всего продержится. На смене было пять официанток и я досталась Хасану.
Ртом втягиваю воздух, когда Инга крепче смыкает пальцы. Сейчас я хожу по тонкому льду. Мы не прорабатывали эту легенду, не углублялись в такие подробности. Но сейчас, когда в моем кулаке зажата флешка, я понимаю что должна говорить только то, что ей понравится. Иначе абсолютно все зря.
— Он драл тебя прилюдно? — уточняет.
А я вижу непонятную смесь эмоций в ее взгляде. Какое-то болезненное удовольствие от копошения во всей этой грязи и жгучая ревность.
— Все смотрели, но он никому не позволил присоединиться? — додумывает вместо меня.
— Он кончил первым, — обрываю поток извращённых фантазий. — Приставил к моей голове пистолет и заявил, что вынесет мне мозги. Он посчитал, что это моя вина.
— И-и-и, — растягивает гласную.
— Видимо, холодный воздух остудил его пыл. Когда он выволок меня на улицу, сработал здравый расчет. Хасан сказал что я могу отработать. Отплатить за оскорбление, которое ему нанесла. Нет никакого больного дяди, все деньги идут на его счёт. Поэтому, если со мной что-то случится...