— Мы долго будем молчать! — рявкнул майор, стукнув кулаком по столу. — Не скажете, я вас в камеру с «дятлами» запру, чтобы они в клочья разорвали!
Докуро ухмыльнулся, стараясь унять раздражение в глазах морганием. Он уже начинал видеть майора сквозь туман из-за слезящихся глаз.
— Послушай, майор, ты даже не представился, а уже кричишь, — весело произнёс Докуро.
— Майор Алман Ахора, начальник следственного отдела убийств и тяжких телесных преступлений. И на «ты» мы не переходили, — раздражённым тоном представился Алман.
— Тебе что, Ахора, безродную омежку жалко? От неё даже родители отказались. Бросили в роддоме как ненужную куклу. Мне, например, её не жаль. Мне о себе надо подумать. Если я сейчас рот раскрою, убьют прямо в камере, даже вы не успеете спасти. А так, дадут мне срок, буду сидеть в тепле. Опять же трёхразовое питание, прогулки на свежем воздухе каждый день, планшет с книгами.
— Значит, вы не отрицаете своей вины? Подтверждаете, что вы организатор незаконного борделя? — спросил Алман уже более спокойно, приподняв одну бровь.
— Торговал девками, да, не отрицаю. Помогали мне сестра моя Ами и два воспитателя. Только вот ничего я не организовывал. Я уже говорил, чья это инициатива, Райкоса мир его праху. Теперь можете меня бить, но я больше ни словом не обмолвлюсь. Я жить хочу, — буркнул Арзан, прикрывая глаза, разговор ему надоел.
***
Алман пробовал договориться, сказал, что скостят срок. Потом пригрозил отправить Докуро в колонию «Чёрный остров», откуда сбежать невозможно. По сути, это остров в океане, где стояли лачуги. Заключённых чипировали, чтобы не уплыли на плоте или чём-то подобном. Потом привозили на остров и оставляли там. Продукты и питьё раз в неделю скидывали с вертолёта. На острове находились особо опасные заключённые.
— Там не будет планшета с книгами. Зато свежего воздуха хоть отбавляй. Не будет посещений родных и жены. Зато самые сильные мужики прогнули под себя остальных. Я могу поспособствовать, чтобы вы попали туда. Но если расскажешь всё, может и срок скостят за помощь следствию, — увещевал майор.
— Дурака нашёл. Ничего не собираюсь больше говорить. И никто не скажет. Остров так остров. Какая-никакая, а жизнь, — Докуро даже глаза не открыл.
Алман встал со стула и вышел. Приказал охране увести подследственного в камеру и привести Ами. Но Докуро оказался прав, ни угрозы, ни обещания поблажек, не помогали. Ами и остальные признавались только в своих грехах, раз уж попались с поличным. Клиентов никто не выдал.
После допросов, нервный и злой Алман зашёл в свой отдел. Все коллеги, сидящие за рабочими столами, глянули вопросительно.
— Что там, мой майор, развязали языки нелюди? — спросил лейтенант Брамана.
— Молчат. Своё признают, а на других указывать не хотят. Кстати, девушка выжила, скоро поправится. Надеюсь, хоть она своего насильника скрывать не станет. Потом через этого гада выйдем на остальных. Знакомая врач обещала позвонить, как малышка очнётся. Я попросил поставить у палаты охрану из «синих птиц». Боюсь, что преступник захочет убить свидетельницу, — грустно поведал Алман, усаживаясь в свободное кресло.
— Жаль, что в прошлом веке пытки отменили, — произнёс Такано.
— Пытки не всегда эффективны. Можно наговорить чего и не было, лишь бы тебя больше не трогали. Но вы правы, капитан, я бы их сам сейчас замучил до полусмерти. Нельзя, закон запрещает. А вот пойти отдохнуть, разрешено. Поздно уже, расходитесь по домам. Всем благодарность за службу, — устало произнёс Алман.
— Там новости идут, надо глянуть, — лейтенант Брамана включил панель, висевшую на стене.
— Как нам стало известно из достоверных источников, именно здесь, за этим забором, насиловали несчастных сирот. Директор колледжа Арзан Докуро с сообщниками организовали бордель, заставив несчастных бесправных девушек торговать своим телом. Мы надеемся, что полиция найдёт всех, кто причастен к этому мерзкому и скандальному делу, — вещала корреспондент с длинными волосами и ярким макияжем, стоя у калитки приюта.
— Журналюги нарисовались. Кто только доложил этим акулам. Ладно, уходим, остальное завтра, — скрежетнул зубами Алман.