— Разве вы не стали бы терапевтом? Вы об этом мечтали, я помню ваши «загадки-отгадки».
Утешают друг друга — словами. Иногда этого бывает недостаточно.
— Стала бы. Но для меня не в работе суть, а… в другом.
Другое для нее — семья, дети, любовь или нелюбовь, и здесь у нее немало утрат — погиб муж, похоронила мать, выдала замуж дочь и проводила ее в свою отдельную, далекую-предалекую жизнь, подрастает вторая дочь и тоже уйдет с кем-то со временем.
— Теряешь, теряешь, каждый день, иногда кажется, что-то теряешь. — Ей грустно, сегодня она вот его теряет, хотя как будто и не приобретала, но сказать ей так хочется, чтобы он свою вину, хоть крохотную, ощутил, не был таким твердокаменным. После школы, в самом начале ее взрослой жизни как раз он, Сережа Малышев, стал ее первой утратой, но тогда еще верилось — будет долгая-предолгая жизнь впереди, полная самых разных встреч и исполнения желаний. А теперь?.. Наверное, держаться нужно за того, кого полюбишь в молодости, остальные встречи пройдут, не касаясь сердца, в порядке словно бы общественной нагрузки. Он был для нее мечтой тогда, она ждала, он придет, и на первом курсе ждала, и на втором, на третьем. Не дождалась, вышла замуж, родила дочерей и стала жить только для них, ради них. А тут и он пришел, приехал, примчался под вой сирены. Словно себе в наказание — не пожелал прийти здоровым, привезли больного, выхаживай его и спасай, ты своего добилась.
— Надо держать судьбу в своих руках, — сказал он. — Изменить жизнь можно всегда, никогда не поздно. — Если обоим грустно, мужчина должен первым взбодриться.
— А вы пробовали?
— Не было нужды.
— И теперь нет? — Лечащий врач может задавать любые вопросы.
— И теперь нет, — сказал он упрямо и сказал чепуху, неправду, всем надо менять жизнь, постоянно стремясь к лучшему. Только ему не надо, видите ли, такой он целенаправленный, идет, не спотыкается, предусмотрительный и мудрый — не такой же, выходит! — А как вы понимаете, Алла Павловна, что значит, изменить жизнь? Попробуйте мне дать совет.
— Ничего нового я вам не скажу. И вам, и мне, и всем нужно жить так, чтобы была надежда. Откроешь утром глаза и сразу вспомнишь — меня ждет сегодня вот это и это, и завтра будет ждать.
— Понимаю.
— У меня был больной с бронхиальной астмой, долго не мог найти, что ему провоцирует приступы, какой аллерген. Квартиры менял, потом начал города менять, к нам сюда приехал, все поменял — ковры, меховые шапки, воротники, как возможный аллерген, а приступы не проходят. Возил с собой только любимый цветок жены в горшке, а когда сделали ему кожную пробу с цветочной пыльцой, он от микродозы дал нам почти шоковое состояние. Я это говорю к тому, что сам человек не всегда может найти причину своего дискомфорта.
— У меня, слава богу, не астма.
— Потому причину найти еще труднее, пробы нет, а сразу криз.
— И не надо искать. Нелепый случай — и все. От магнитной бури, допустим.
— Допустим, что остается. — Вид у нее грустный.
— Алла Павловна, я выписываю своих больных с радостью. — Он подбадривающе улыбнулся ей.
— А я разве нет? — Услышала свой голос и убедилась, что нет. — Привыкаешь, естественно… Просыпаюсь утром — и сразу что-то хорошее. В больницу приду, меня там ждут мои пациенты. А они, оказывается, узнав про выписку, скачут до потолка.
— Больница есть больница. А вы должны гордиться — вылечили.
— Вы своих выписываете после операции, они вами избавлены от болезни, практически здоровы, а мы своих — с улучшением. Я буду вам надоедать время от времени, патронажная сестра будет звонить вам и приглашать на профосмотр. — Она помолчала, вроде все сказала на прощанье. — А вы мне так и не позвонили ни разу.
— Собрался, к телефону подошел, монету уже опустил и испугался.
— Да не верю я вам! — воскликнула она. — Малышев испугался?
— Зато я помню ваши телефоны.
— Уйдете и забудете. — Ей как будто сладко было корить его, развенчивать, перечить ему. — Выпишетесь — и вон из памяти. Как несчастную первокурсницу.
— Нет, я буду вам звонить.
Она стала внимательно рассматривать свои пальцы, затем вздохнула:
— А вот это, пожалуй, вы зря сказали.
— Почему же зря?
— Буду ждать, а когда ждешь и телефон молчит… Вам было хорошо здесь?
Будто он у нее дома жил, в гостях. А если бы они поменялись ролями, хорошо бы ей было? Но сказал другое:
— Вы приходили не так уж часто.
— А я боялась. Пришла вечером тогда, помните? Вы так странно на меня смотрели.
— Напрасно. Нечего было пугаться.
— Сейчас мне тоже кажется, что напрасно. Теперь жалею.