Позвонила в час, опять его нет. Позвонила в три часа.
— Борис Зиновьевич занят, что ему передать? — Прямо-таки автоответчик в кинотеатре.
— Передайте, что звонили из консультации.
— Из какой? Дайте ваш телефон, он вам позвонит.
Марина бросила трубку, она уже поняла, Борис прячется, такого еще не бывало. Раньше, если он не мог подойти к телефону, обязательно ей звонил потом и справлялся, не она ли его разыскивала. Сегодня же не отвечает именно на ее звонки, потому что с другими, насколько ей известно, у него нет сговора (фу, противное слово!) — уговора нет, условленности.
Что там у него могло случиться? Он всегда отзывался, мало того, ждал ее звонка, за которым следовало направление и… и все прочее. А сегодня молчит. Если бы еще в отъезде был, понятно, но он же на работе. Странно по меньшей мере.
Домой ему звонить бесполезно, трубку берет Анюта, стокилограммовая его пушинка. Анюта ревнива и не без оснований, но шашней у Бориса все-таки меньше, чем она думает, а денег больше, чем она знает. Борис не любит тратить время попусту в том числе и на дам. Тем не менее, если позвонить Зиновьевым домой, Анюте ничего не стоит внести Марину в поминальник борисовых потаскушек и обсудить очередную пассию со всем домом медиков. Толстухам положено быть добродушными и снисходительными, но Анюта желчная и злоязыкая, ничего никому не прощает. Из-за нее Марина не приглашала Зиновьевых на торжества, хотя Борис был нужным человеком не менее других застольников, не говоря уже о том, что он весельчак и балагур. Впрочем, лучше им с Борисом держаться на расстоянии — просто знакомы, просто коллеги и не более того.
Она позвонила ему в отделение после четырех, решив в случае неудачи использовать крайнее средство — их условный разговор («Если цито, сказал Борис, звони по коду»). Трубку взяла та же дежурная и Марина сварливо, не своим голосом потребовала:
— Мне Зиновьева вашего!
— Борис Зиновьевич занят, — не очень любезно ответила сестра.
— Занят да занят, а когда он будет свободен?
— А в чем дело, кто это говорит?
— Из отдела доставки говорят! — Марина нагнетала, форсировала базарность. — Пусть он придет на почту и заберет посылку. Срочно!
— Вы что, не можете ему послать извещение? Зачем сюда звоните?
Резонно, можно и растеряться, и Марина терялась, когда говорила от своего имени, но вот когда ей изредка, но все же приходилось входить в роль, тут она сама удивлялась своей находчивости.
— Мы уже посылали ему сто раз, а он не идет. Потом является и скандал устраивает, книгу жалоб требует, будто вы его не знаете!
— Как вы сказали, куда ему зайти? — слегка оробела дежурная. — Какой отдел вы сказали?
— Отдел доставки, девятое почтовое отделение. — Марина бросила трубку и потерла виски, ей стало не по себе от страха, от своего промаха. Борис такой болтун, он мог ради хохмы сказать ей про отдел доставки, а она всерьез приняла это как условный знак, пароль и прочее. Звучит-то как — доставка, она ему как раз и доставляет. Сразу не догадалась, пока не произнесла вслух, услышала себя и убедилась как оно предательски звучит…
Потом ждала, что он позвонит ей домой, догадается, ждала в семь — не звонит, в восемь — не звонит, а ведь ему наверняка передала дежурная, немолодая, судя по голосу, а значит, исполнительная, — так почему же он не мычит, не телится?! В девять она решила все-таки позвонить ему домой, как раз шел фильм по телевидению, авось Анюта смотрит не оторвется. Набрала номер, ждала, он сам подойдет, — ничего подобного, подошла пышнотелая его отрада и аллокает на пределе любезности. Марина бросила трубку, зло копилось в ней весь день, он унижал и оскорблял ее с самого утра, ведь наверняка знал — именно она трезвонит, и дело очень серьезное, если пришлось отважиться на отдел доставки, вдобавок она вот уже и домой к нему ломится и молча кладет трубку, тут самый бестолковый догадаться должен, а Борис отнюдь не такой, он догадлив и проницателен, обязательно свяжет все детали, обрывки, намеки и сделает вывод. Такое зло взяло, что хоть иди в тот подъезд, звони в дверь и отчитывай его как последнего разгильдяя. Она позвонила еще раз, мстительно помолчала на голос Анюты и положила трубку, — пусть она ему устроит головомойку: «Опять тебя какая-то сучка домогается, когда это кончится?!»