Ей вдруг действительно стало страшно.
Ржавые металлические стены тамбура нависали над головой будто крышка железного гроба. Где-то во тьме ближайших коридоров скрывался маньяк, который в прошлый раз хотел зажарить ее живьем.
От собственной беспомощности ей действительно захотелось плакать. Она вдруг кожей спины ощутила чей-то взгляд и резко извернулась.
Китаец Ли стоял у выхода из дальнего коридора и смотрел на нее.
Его взгляд, как обычно, ничего не выражал, ни злобы, ни радости. Там была только черная, вселенская пустота. Выглядел он еще уродливее, чем раньше. Лысая голова бугрилась синюшными опухолями, а половину лица покрывала фиолетовая гематома, видимо, оставшаяся от металлического блина, которым приложила его Сабрина.
- Не думал, что увижу тебя так скоро, - сказал он, не сходя с места. – Надеялся поохотиться за тобой на досуге, как за особо ценной антилопой. А тебя, гляди-ка, связали, упаковали и поднесли мне на блюде. Как подарочек. Разве что лентами и бантиками не украсили. Я даже немного разочарован. Охота принесла бы мне больше удовольствия. Но что есть, то есть.
Алина рванулась и замычала сквозь липкую ленту, плотно заткнувшую рот.
- Дергайся, дергайся. Мне это нравится. Скоро ты не так дергаться будешь. Рассказать, что будет дальше? Ты даже не догадываешься. У меня было много времени до самых мелочей продумать всё, что я с тобой сделаю.
Он все так же торчал у выхода и, видимо, собирался изводить ее монологами. Краем глаза Алина уловила в боковом коридоре мелькнувшую тень. Надо было как-то выманить урода поближе. Если он сбежит обратно в коридор, там его можно и не поймать.
Алина, изобразив на лице панику, ухватилась связанными руками за решетку ограждения и принялась отползать дальше, отталкиваясь ногами. И не услышала раздавшийся рядом щелчок ловушки.
Из щелей в полу вдруг вылетел трос с утяжелителем, стремительно обмотался вокруг ее тела и намертво притянул к ограждению, чуть было не сломав руки.
Она в панике завопила.
Из тьмы бокового коридора тут же вывалился Паша с автоматом наперевес.
- Стоять, урод!
За ним маячили тени остальных.
Ли ощерился и резко ударил ладонью по выступу, рядом с которым стоял. И только тогда до Алины дошло, почему он все это время не трогался с места.
Выступ задрожал, расположенные на нем кнопки осветились, с потолка раздалось натужное гудение, и тут же, через секунду, сверху рухнули тяжеленные плиты гермозатворов, отсекая от тамбура все коридоры, кроме того, у которого стоял Ли.
Тамбур содрогнулся от удара.
В ушах еще долго стоял звон. Сквозь него Алина едва слышала, как с той стороны ворот молотит по металлу и что-то орет Паша.
Ли усмехнулся.
- Я ожидал что-то похожее. Дай догадаюсь. Толстожопая Джен хотела меня поймать, пытать и, наконец, вытрясти из меня, где я прячу глаз? И для этого решила использовать тебя в качестве куска мяса в капкане? Она такая предсказуемая.
Он стронулся с места, медленно подошел ближе, присел рядом и потрепал ее по бедру.
- Ну что? Привет, девочка. На чем мы с тобой в прошлый раз остановились?
7
Она визжит и вырывается, и он сперва хочет ее придушить, чтобы…
Так. Стоп.
Она ни хрена не визжит и не вырывается, она молчит и лежит перед ним, как поваленная статуя, и он действительно хочет ее придушить, лишь бы не видеть этого взгляда, в котором нет страха, зато есть холодное презрение.
На самом деле Алина дико, до дрожи в коленках, боялась этого упыря, но сейчас она пинками загоняла страх глубоко в собственное сознание, лишь бы он не вылез наружу. Расклеиться, запаниковать или тем более зареветь, означало совсем перестать уважать себя. А главное, страх мешает смотреть, думать и искать выходы. Он застилает глаза.
Китаец рывком сорвал с ее губ клейкую ленту, и Алина зашипела от боли.
- У меня идея, - сказал он. – Устроим первый акт нашего с тобой представления прямо здесь. Чтобы твои дружки слышали, как ты визжишь и зовешь их на помощь.
Он дернул за трос, и ее руки заломило назад, вжало в решетку, заставив выгнуть спину.
Паша продолжал молотить с той стороны по гермоворотам, и Алина раздраженно подумала, что лучше б он перестал работать кулаками и ногами, а поработал бы мозгом.
Ли продолжал тянуть трос, заставляя ее выгибаться все сильнее. Тянущая боль усиливалась.
- Ори, сука, - хрипнул он. - Если продолжу, то сломаю твой гребаный позвоночник. Ори!
- Не дождешься, - прошептала она.
До Паши, видимо, что-то дошло, потому как удары прекратились, настала тишина, а потом ворота внезапно дернулись.