- Значит труп могли тащить только тремя маршрутами. Не может быть, чтобы ни на одном следов не нашлось.
- Вы что, в полиции стажировались?
- Нет, у меня отец полицейский.
- Значит мы почти коллеги.
- Почти.
- А мой отец – мафиозо, - встряла Сабрина. – Мелкий бригадир картеля Лос Ниньос. Наркотой рулил на районе.
- Приятно познакомиться, дочь бандита.
- Взаимно, личинка копа.
- Стоп, - вдруг тихо сказал Хантер. – А это еще кто?
У самой кромки леса виднелась едва заметная фигура человека. Темная и скособоченная, словно застывшая в неудобной позе.
- На ловца и зверь бежит, - прошептала Алина. – Это один из них. Голых бегунов.
Из одежды на человеке были только какие-то лоскутья вокруг пояса.
- Вы уверены?
- Абсолютно. Те тоже в таких позах иногда застывали. Словно до туалета не успели добежать.
Хантер шагнул вперед.
- Эй! Мистер! Можно вас на два слова?
Мистер повернул голову. На темном лице блеснули белки глаз. Он едва заметно стронулся с места. И тут же исчез в зарослях.
- Стой! – Хантер выхватил пистолет и бросился следом. У леса на бегу обернулся: - Стойте здесь! Никуда не уходите!
- Хрена с два я останусь в этой деревне, - крикнула Сабрина, набирая скорость.
- Тогда не отставайте.
Он вломился в заросли, краем глаза следя за белыми фигурами слева и справа.
Бегун мельтешил впереди между деревьями, постоянно оглядываясь и сверкая бельмами.
Верещали птицы, вопили обезьяны, трещали деревья. Какая-то крупная ящерица свалилась ему под ноги и в панике уползла.
Хантер прицелился.
- Стой, стрелять буду!
Бегун понесся быстрее.
Выстрел заглох в обезьяньих воплях. Пуля ушла в дерево. Бегун сиганул куда-то в сторону и пропал.
Хантер сбавил бег. Взял пистолет обеими руками на изготовку и медленно приблизился.
Бегуна не было.
Зато был заросший склон холма и метровая черная дыра в нем, уходящая глубоко под землю.
Хантер присмотрелся. В темноте, недалеко от входа, начинались грубо вырубленные ступени.
- Ну и что делать будем? – спросил он, оборачиваясь к девчонкам. – Вернемся или внутрь полезем?
Девчонок не было.
9
Они свалились на них сверху. Видно, спрыгнули с толстенных веток корявых деревьев.
Повалили на землю, подмяли под себя, мгновенно заткнув рты какими-то вонючими тряпками. Заломили и связали руки и ноги. Натянули на головы холщовые мешки.
Нападавших было по двое на каждую и справились они за считанные секунды. Затем подхватили мычащую, дергающуюся добычу и быстро понесли вглубь леса.
Алина попыталась унять панику, как только поняла, что от попыток освободиться веревки лишь глубже впиваются в тело. Сквозь мешок ничего не было видно, и она сосредоточилась на звуках. Шорохе леса, топоте и пыхтении похитителей. Один из них сипел и явно страдал одышкой. Дорогу можно было запомнить, отмечая малейшие изменения в ее звучании. Сперва шелест густой травы, затем журчание близкого ручья и перестук мелких камешков, потом снова трава, но редкая, вперемешку с голой землей. Она стала отсчитывать секунды, чтобы потом знать хотя бы приблизительное время пути, когда их принесут.
Вскоре они залезли в такие густые дебри, что гибкие ветки принялись хлестать по рукам и ногам ежесекундно.
Потом остановились. Скрипнула деревянная дверь. Их втащили в темноту и сбросили на утоптанный пол.
- Дичь в твоем доме, Многорукий, - раздался гортанный голос. – Где оплата?
Ответили глухо и едва слышно.
- Там же, где и всегда.
- За белое мясо полагается тройная.
- Она тройная.
Молчание. Перетоптывание на месте.
- Тебе что-то еще?
- Зачем тебе обе, Многорукий? Отдай нам самую толстожопую. Ты один. Нас два по два.
Сабрина замычала и задергалась.
- Нет. Она – аперитив перед главным блюдом.
- Ты говоришь непонятными словами.
- Мне нужны обе. Я отдам тебе толстожопую, если от нее что-нибудь останется.
Ворчание. Снова скрип двери. Удаляющиеся шаги.
Тишина. Только дыхание заказавшего их похищение человека.
Сабрина билась в истерике. Послышался глухой звук удара, и она затихла. Алина похолодела, слушая шорох утаскиваемого тела.
Через некоторое время человек вернулся, молча схватил Алину за руки и потащил куда-то вниз по лестнице, заставляя ее пересчитывать ягодицами ступеньки.
Судя по отсветам на мешке, внизу горел огонь. Пахло гарью и раскаленным железом.