- Полностью.
Ах, ну да. Конечно.
Она быстро стянула трусы и откинула их в сторону, стараясь вообще ни о чем не думать.
- Пройдитесь по подиуму.
Она послушно пошла в сторону, сгорбившись и шаркая ногами.
- Не юродствуйте. У вас есть опыт показов. Идите правильно, если не хотите последствий.
Пришлось выпрямиться. Грудь вперед. По струнке. От бедра. Пятно света ползло за ней, не отставая.
Голой по подиуму она еще не ходила. Груди тяжело колыхались из стороны в сторону. Это возбуждало.
Краем глаза она, наконец, рассмотрела помещение. Это было что-то вроде кинозала. Наверху, там, где в настоящем кинозале был бы последний ряд, в кромешной тьме угадывалось с десяток кресел. В них сидели люди и разглядывали сейчас ее. Оценивали. Как породистую кобылу.
- Остановитесь, - приказал голос. – Сожмите груди.
Она послушно сдавила своих малышек.
- Сильнее.
Это вообще зачем? Мягкость с упругостью оценивают? Думают, что дешевые имплантаты?
Ей, наверное, с минуту пришлось сжимать сиськи. Торчащие между пальцев соски успели набухнуть.
Потом голос продолжил раздавать приказы.
- Повернитесь спиной.
- Наклонитесь
- Выгните спину.
- Раздвиньте ноги.
- Встаньте на колени, голову опустите на пол.
- Поднимите выше зад.
- Руками раздвиньте ягодицы.
В последней позе ей пришлось стоять минуты три.
Дрочат они там, что ли, подумала Алина, чувствуя, как затекают бедра и начинают болеть колени. Новые покупашки явно были какими-то извращенцами.
- Можете встать.
Она поднялась, стараясь унять дрожь в ногах.
- Садитесь.
Неподалеку вспыхнул второй круг света, выхватив из темноты гинекологическое кресло.
Алина покорно забралась на него и развела ноги, положив бедра на держатели.
Из темноты вдруг вынырнул человек в медхалате, маске и докторской шапочке. Присел между ее ног.
Алина дернулась, ощутив, как к ее половым губам прикоснулось что-то холодное. Закрыла глаза, чувствуя прикосновения.
- Девственница, - через некоторое время хрипло доложил доктор и растворился в темноте.
Рядом с креслом открылась дверь.
- Заходите внутрь и ждите, - приказал голос.
- А одеться можно? – спросила она пустоту.
- Нет.
Она шагнула в комнату, такую же маленькую и пустую, из которой недавно вышла.
И долго слушала доносящиеся из зала те же самые приказы. Разденьтесь. Пройдитесь. Наклонитесь. Встаньте на колени.
Потом издалека донесся какой-то шум, крики, тарахтенье мотора.
Дверь распахнулась, и в комнатку ввалилась Юн Со.
- Ты не поверишь, что сейчас было! Этот безумный полицейский ворвался к нам, схватил Сабрину, заявил, что она арестована и куда-то уволок!
7
- Это то самое проблемное исключение, о котором ты говорил по телефону? – спросил директор-распорядитель, глядя вслед удаляющемуся квадроциклу.
- Да, - немного подумав, соврал Баргас. – Местная полиция совсем берега попутала.
- И что ты намерен делать?
- В данный момент ссориться с властями не в наших интересах. Если будем возвращать нахрапом, сюда могут заслать следственную группу. Начнут копаться. Поэтому предлагаю действовать осторожно. Я вас уверяю, в скором времени этот коп сам вернет товар.
- Рассчитываю на это. А то не красиво получается. Сперва было сказано, что будет семь лотов. Вчера оказалось, что их на один меньше. А сегодня полиция еще один лот умыкнула. Что будет завтра? Заявишь «а их осталось четыре»? Ты с нами пьесу «Десять негритят» случайно не разыгрываешь?
- Не знаю, господин директор. Я не силен в пьесах.
- Не сомневаюсь. Сутки тебе на то, чтобы исправить ситуацию. Иначе наложенный штраф превысит твою комиссию.
- Слушаюсь.
- В наших с тобой интересах провести аукцион как можно быстрее.
- Конечно, господин директор.
- А то наши дорогие участники вон уже копытами бьют от нетерпения.
Директор незаметно кивнул за спину.
У дверей аукционного зала переминался с ноги на ногу толстяк лет тридцати в мятых шортах и растянутой майке со следами соуса на животе. Редеющие волосы у толстяка были наполовину зеленого, наполовину розового цвета. Если б не стоящие рядом очкастый адвокат и почти квадратный охранник, ничто бы не указывало на то, что толстяк – миллиардер, а не фрик, сбежавший со слета любителей комиксов.
Адвокат шагнул вперед.
- Господин Дэвидсон спрашивает, - сказал он, - когда начнутся торги?