Сверкнула сталь, и голова старшего служителя отлетела в сторону. Спустя секунду на асфальт рухнуло безголовое тело.
- Не люблю идиотов, - сказал человек и брезгливо вытер клинок об одеяние мертвеца.
Остальные служители не пошевелились.
- Кто-нибудь еще хочет догнать и освежевать рабынь?
Никто не ответил.
- Почему?
Молчание.
Наконец, один из служителей пошевелился.
- Это не главная цель. Те, кто нам нужен, будут их искать. И когда найдут, мы будем рядом.
Человек кивнул, нагнулся над трупом и оторвал от лацкана маленький значок кракена.
Кинул его служителю.
- Теперь ты старший.
8
- Не понимаю, что нашел наш господин в этой тощей верблюдице, - сказала одна из женщин, намыливая Изабель бедра. – У нее на боках нет ни грамма жира. Одни мышцы. Даже не за что подержаться. А ее зад? Смотри, - она с силой шлепнула ее по заднице. – Он не трясется. Твердый, как камень. Кому это может понравиться?
- Наши мужчины ушиблены Европой, - ответила другая. – Европейская одежда, европейские мысли, европейские женщины. Не нам их судить.
Они говорили по-арабски, и Изабель делала вид, что не понимает. Только украдкой рассматривала их пухлые обнаженные тела, большие налитые груди и широкие бедра.
- А я и не сужу. Не мне же ее трахать. Я просто не понимаю.
- Чего тут не понятного? – вторая закончила заниматься ногтями и теперь массировала Изабель плечи. – Сейчас всем нравятся такие вот недокормленные, как сайгаки. С длинными ногами, спортивными задницами и грудями, похожими на маленькие мячики. Это мода. Она пройдет, как и пришла.
- Длинные ноги я еще могу понять. Тот охранник, что ходит ко мне по пятницам, любит драть стоя. А такое возможно, только если у женщины длинные ноги. Иначе только на весу.
- Да, - рассмеялась вторая. – На весу тебя долго не удержишь.
- Я этого вообще не понимаю. Какой смысл так напрягаться? Не иначе, в какой-нибудь порнографии подсмотрел и теперь как попугай повторяет.
- Скажи ему об этом.
- Он не любит, когда я говорю. Рот женщине нужен, чтобы стонать и сосать. Его слова. Я стараюсь его не злить. Если ему что-то не нравится, он бьет очень сильно.
Изабель закатила глаза и прикусила губу, чтобы не выругаться.
Служанки поменялись местами. Теперь первая намыливала ей голову, а вторая массировала ступни.
- Но больше всего меня раздражает ее прическа. У женщины должны быть длинные волосы. А эти ее остриженные лохмы… Какое-то издевательство над мужчиной. Ни на кулак не намотать. Ни натянуть, чтобы спину выгнула. В них даже вцепиться невозможно, из пальцев выскальзывают, - первая действительно попыталась вцепиться в ее волосы, и Изабель ойкнула.
- Может наш хозяин вдруг стал скрытым любителем мальчиков? – хмыкнула вторая. – Будет натягивать ее в зад, смотреть на стриженую голову и представлять, что это мальчик.
- Дура! Не говори так о нашем хозяине!
- А что? Будто ты не знаешь, чем они все в поездках занимаются, когда ни нас, ни борделей рядом нет. А вообще ты не справедлива к этой девочке. Она по-своему очень красива. Тебе просто не нравится, что хозяин купил новую наложницу. Ты ревнуешь.
- Я?!
- Конечно. Ты же до сих пор вспоминаешь те несколько недель, когда тебе было четырнадцать лет, и хозяин постоянно брал тебя в свою спальню.
- И что такого? Да, вспоминаю. Мне нравилось. Хозяин умелый любовник. Ему нравится доставлять девушке удовольствие. А это редкость. Он чувствует, когда нужно нежнее, а когда жестче, когда быстрее, а когда медленнее. И еще у него большой, красивый, прямой и твердый как копье…
- Да-да, я это уже сто раз слышала, - перебила вторая. – Все это слышали. Даже охранники.
Дверь купальни приоткрылась и внутрь просунулась голова еще одной служанки.
- Вы скоро? Старшая жена уже идет!
Женщины засуетились, потянули Изабель за руки, заставляя встать. Окатили из бадьи целым водопадом, смывая остатки мыла. Наспех вытерли полотенцем.
Дверь с треском распахнулась, и на пороге возникла толстая бабища, завернутая с головы до пят в черное одеяние. Незакрытой оставалась только верхняя часть лица. Судя по морщинам вокруг глаз, старшей жене хозяина было за пятьдесят.
- Она готова?
Голос у нее был хриплый и грубый.
- Да, госпожа.
Старшая жена медленно обошла вокруг Изабель, разглядывая ее, как корову на рынке. Потрогала груди. Пару раз сжала задницу. Сунула руку между ляжек, заставив раздвинуть ноги. Недовольно хмыкнула.