– И какой он вам срок назначил? – тяжело вздохнула Оксана.
– Три дня. Но потом согласился подождать ещё. До сих пор мне удавалось оттянуть выплату, но в последний раз бой-френд заявил железно – двадцать шестого ноября, и точка! Всё, больше никаких отсрочек. А мы даже представить не можем, откуда эти деньги взять. Тип этот церемониться не будет, так что дальше тянуть резину очень опасно. Неужели действительно квартиру придётся продавать? Ведь только въехали, я её полюбила уже. Удачный, четвёртый этаж…
– Маша, а почему вы решили обратиться к нам?
Оксана плохо представляла, как можно приступить к этому делу, но автоматически задавала вопросы, пытаясь нащупать хотя бы маленькую зацепочку.
– Олегу друг посоветовал. Сказал, что вы специализируетесь на нестандартных преступлениях и активно используете в работе приёмы психологии. Ваша фирма вернула ему очень важные документы, украденные из машины вместе с кейсом. Милиция не чесалась, и парень был близок к самоубийству. Денис Лозовский, вы помните? Он в «Совинцентре» работал. И документы были служебные, за которые ему чуть голову не оторвали. Не знаю, сколько ваша работа будет стоить, я заплачу обязательно. Мне Олег на свадьбу золотой браслет подарил. Продам его, и обручальное кольцо не пожалею, лишь бы наказать негодяев. Мы им уже десять тысяч баксов должны, представляете? Это при том, что ничего у них не брали! Квартиру продавать не хотим, и в новые долги влезать – тоже.
– Маша, я вам могу показаться бестактной… – Оксана вертела в руках карандаш и осторожно подбирала слова. – Но вы уверены, что та женщина и есть ваша мать?
– Понятия не имею! Может быть мошенница какая-нибудь. Свидетелей нет, общих знакомых – тоже. И проверить это я не в состоянии.
Оксана добросовестно исполняла служебные обязанности, но никакого интереса к этой клиентке не испытывала. Только потому, что история Марии Гудаевой в общих чертах напоминала случившееся с Александрой Шульгой, она не переадресовала девушку к другому сотруднику, а занялась с ней сама. А вдруг тут та же история, что с покойным Николаем Линдесом? Или мать Марии жива, но за неё себя выдаёт посторонняя женщина?
– Вы не знаете, как выглядит ваша мать. А документы у этой шантажистки проверяли? – задала довольно глупый вопрос Оксана.
– Нет, конечно, – призналась Маша. – Как-то в голову не пришло. Но паспорт ведь и подделать можно, верно?
– Вы правы, так что можно ксиву и не требовать. Историю, случившуюся с вашей матерью, мог кто-либо узнать от неё и использовать в своих целях. Чтобы точно выяснить, является ли эта гражданка вашей матерью, я должна получить данные, необходимые для такой проверки. Фамилия, имя, отчество мне известны. Назовите год и место рождения, если знаете. Насчёт домашнего адреса вы не в курсе, конечно. Город – предположительно, Самара. Вы должны будете встретиться с этой женщиной на улице якобы для обсуждения вопроса передачи денег, а наш сотрудник её сфотографирует. Но пока ограничимся двумя фотороботами – её и дружка. С помощью нашего специалиста вы из отдельных фрагментов на компьютере воспроизведёте их лица. Это совсем не трудно. – Оксана взяла трубку телефона. – Да, как зовут бой-френда?
– Она обращалась к нему то ли Генри, то ли Генрих. Я решила, что это кличка, потому что говорит он без акцента.
Маша наконец-то перестала трястись. Нервный озноб поутих, и девушка расстегнула шубку, открыв коричневое платье из нубука с «молнией» у ворота.
– Генрих?.. – У Оксаны моментально пересохло во рту. – Примерно тридцать лет? Маша, сейчас вас проводят к юристу, и в его присутствии секретарь оформит договор, а я его подпишу от имени фирмы. Вот и подумайте над формулировкой – чего вы конкретно от нас хотите? Сразу предупреждаю, что мы не имеем права делать работу милиции.
– Хочу доказательств того, что мы с Олегом правы. Что эта мерзкая парочка не смеет шантажировать нас. А вдруг она, баба круто упакованная, действительно мне не мать? Если ложь будет доказана, милиция охотнее возьмётся за моё дело.
– А если мать? Это изменит ваше отношение к делу?
– Тогда ещё луже, – твёрдо сказала Маша. – То, что можно простить чужой тётке, нельзя простить матери. Ни в каком законе не сказано, что отказавшаяся от ребёнка стерва имеет право заниматься в отношении него рэкетом. И не семейные это дела – мы никогда одной семьёй не жили. У них сложилась преступная группа, сказал Олег, и их обоих нужно привлечь к суду. Так вот, я очень прошу вас помочь мне сделать это. Пусть получат на полную катушку. Кроме того, я желаю узнать о них как можно больше. Я не в силах жить в неведении, да ещё трепать нервы человеку, которого люблю…