– Где клиентка? – весело спросила Оксана.
– С Сашей составляют фотороботы. Ты сейчас уезжаешь?
Кристина ничуть не удивилась столько резкой перемене настроения Оксаны. Такое часто случалось, когда зависшее дело сдвигалось с мёртвой точки.
– Мне нужно на часок-другой отлучиться, а когда они там ещё кончат… Гудаева согласилась заключить договор?
– Да. – Кристина подала Оксане лист бумаги с напечатанным на принтере текстом. – Можешь сейчас и расписаться, мы же так делали.
– Пусть Лёша, когда придёт, проверит ещё раз. А кому подписывать, без разницы. Могу и я, когда вернусь. Если же Лёшка явится раньше, передай ему, чтобы просмотрел в компьютере текст по Гудаевой. Он тоже должен знать суть дела.
– Обязательно передам.
Кристина сложила бланки и опять повернулась к дисплею, надев защитные очки.
А Оксана, немного подумав, всё-таки решила лично сообщить и Маше Гудаевой, и Александру Закожурникову, пригретому в агентстве бывшему «следаку» межрайонной прокуратуры, что она сегодня, возможно, в офис не вернётся.
Постучалась и сразу вошла, не дождавшись ответа. Закожурников и Гудаева сидели перед компьютером, а на дисплее красовался портрет молодого мужчины. Его лицо показалось Оксане неожиданно знакомым, причём настолько, что перехватило дыхание. Генрих! Генрих Смулаковский! Оксана до крови прикусила губу и обессиленно прислонилась к стене.
Закожурников, низенький и плотный мужичок лет сорока, демократично одетый в пёстрый свитер и мятые брюки, развернулся в кресле. Маша так и продолжала смотреть на экран, подпирая подбородок судорожно сжатыми кулаками.
Оксана подумала, что снимки, сделанные Чугуновым в Кузьминках, остались в сейфе. Нужно достать их и показать Маше Гудаевой. Она пулей вылетела из кабинета Закожурникова, моментально отыскала в связке нужный ключ. Открыла сейф, выдвинула ящичек, схватила конверт, извлекла три снимка и изображением Генриха Смулаковского.
– Маша, посмотрите на этого человека!
Оксана, ничего не объясняя Закожурникову, через стол протянула фотографии Гудаевой.
– Узнаёте его? Слева, в ковбойке, курит. Или впервые видите?
– Это он! – Маша, едва взглянув на снимки, тряхнула густыми, цвета воронова крыла, волосами до плеч. – Точно, Генрих! Получается, вы его знаете? Он совершал ещё и другие преступления? А та женщина, которая называет себя моей матерью? Мы ещё не составили её портрет, но когда он будет готов, поглядите. Господи, какой ужас! Я так и знала, что он бандит!..
– Мне срочно нужно выехать по делам, но через два часа надеюсь вернуться. Повезло, что одного из этой парочки мы опознали, и не придётся его фотографировать, проверять. Все силы бросим на даму…
Оксана взяла у Маши снимки, ещё раз взглянула на них, покачала головой.
– Знаете, чего я больше всего хочу?
– Чего? – заинтересовалась Мария.
Она виновато смотрела на Закожурникова, но тот, как ни в чём не бывало, листал какую-то книгу.
– Чтобы эта сука не оказалась вашей матерью, – тихо сказала, почти прошептала Оксана. – Иначе вам придётся пережить самое страшное предательство и всех, какие только могут быть на свете…
– Ты куда пропал-то? – Оксана немедленно надела поданный Гошкой шлем, но садиться на мотоцикл не спешила. – Может, ко мне съездим и пересядем на «тачку»? Зима ведь, а ты на мотоцикле раскатываешь…
– Резина шипованная на шинах, Володька поставил. А «тачку» не даёт, да и прав у меня нет. Категорию «А» купил по дешёвке, вот и езжу.
– Ребёнка моего сиротой оставишь, да и своего тоже, – проворчала Оксана, скользя подошвами по льду. – Всё-таки я вношу предложение. Сейчас едем к офису – там моя машина…
– Некогда крюки делать!
Гошка явно не испытывал дискомфорта от катания по ненадёжным ноябрьским дорогам. Насыщенная адреналином кровь мальчика-отца клокотала в жилах и звала на подвиги.
– Упустим Аллу, потом можем и не найти. Надо сейчас рвать. Может, успеем.
– Куда рвать?
Оксана в очередной раз, понадеявшись на «авось», уселась позади Гошки, крепко обхватила его и прижалась щекой к заскорузлой куртке.
– Скажи, как нашёл её, где. А потом поедем.
– Да в Коньково, там ещё ресторан есть, «Старый замок». А неподалёку – клуб ночной, для особо крутых и проверенных. Алка там в одном номере выступает. Я. в натуре, не допёр бы, но случайно повезло…
Гошка щурился на бесконечные фары, на косо летящий снег и шмыгал текущим на морозе носом.