Оксане почудилось, что высотные дома вдруг накренились. Окна, переворачиваясь, листками цветной бумаги запорхали над сугробами. Рычащая магистраль несла их мотоцикл, как горная река – щепочку, и в любой момент могла поглотить её, раздавить, уничтожить…
На перекрёстке Варшавского шоссе и Балаклавского проспекта Гошка притормозил, опираясь на правую ногу. Оксана услышала за спиной пронзительный визг тормозов и машинально оглянулась. В следующий момент она поняла, что дальше с Гошкой ехать не может. На себя наплевать, но молодой отец несчастного чердачного семейства пострадать не должен. Беззащитное, совершенно бесправное создание, он будет раздавлен, как лягушонок, если его уличат в слежке за Максимом Виноградовым.
Идущий сзади «Опель-Вектра» принадлежал именно ему, бритому наголо и невероятно удачливому порнобизнесмену. Единственное, что можно сделать сейчас, – изобразить, что Гошка просто подвозил её на метро, а дальше, в Коньково, собирался ехать один. Вряд ли Виноградов, а, может, и сам Старосвецкий не проверили Оксану по всем статьям – в ночном клубе её сразу узнают. Пруха, что «Опель» удалось заметить задолго до того, как всё выяснилось. Возможности для манёвра ещё остаются, но их крайне мало.
– Гога, затормози у «Чертановской». «Хвост» за нами. В другой раз прокатимся, – сквозь зубы сообщила Оксана. – Ни о чём не спрашивай, поезжай, как будто ничего особенного не случилось. Мы с тобой знакомы, работаем вместе по делу малолетних наркоманов. Ты меня по пути подвозил до метро. Больше ничего не знаешь. Сейчас я нырну в подземку, а после созвонимся.
Оксана не могла выдать парню легенду о том, что они вовсе не знакомы. Их могли видеть задушевно беседующими около «Детского мира», а то и раньше, на Пресне.
– Усёк, – онемевшими губами сказал Гошка – он был сражён неожиданным поворотом событий и сильно испуган. – Созвонимся, короче. А кто на хвосте? Эти или другие?
– Там «Опель» Виноградова. Стой! – Оксана соскочила с мотоцикла, вернула Гошке шлем. – Счастливо, привет Ире. Я побежала.
Воображая, каково сейчас Гошке. вся многотрудная работа которого полетела псу под хвост, Оксана наматывала на голову длинный шарф. Но ещё хуже парень почувствовал бы себя в лапах Старосвецкого или в морге, куда попал бы без промедления прямо с места автокатастрофы. Быстрая и лёгкая гибель показалась бы ему Божьей милостью. Сам бы умолял прикончить, а не мучить, птенчик Гога…
– Оксана Валерьевна! – вдруг тихо позвали её.
Это был Генрих Смулаковский; третий раз за день Оксана увидела его лицо, но теперь – вживую.
Парень был откровенно красив, выглядел молодо и мужественно, и честный взгляд его, казалось, проникал в самое сердце. Сыщица вдыхала запах дорогих сигарет, импортной туалетной воды и геля для волос. Оксане не стало страшно – ну и что, обычный мужик из иномарки, да и метро тоже попадаются такие. Похожие водилы всегда пропускают даму на дороге и помогают ей с мелким ремонтом.
– Да, Генрих Евгеньевич! – с готовностью отозвалась Оксана.
Теперь они улыбались друг другу, как старые знакомые.
– Добрый вечер! – сказал Смулаковский, и Оксана заметила, что он неприятно удивлён её осведомлённостью.
– Рада вас видеть, – спокойно сказала Оксана.
Генрих тут же подхватил её под локоть. Моментально сообразив, что вырываться бесполезно, сыщица покорилась судьбе.
– Я прошу вас без сопротивления и прочих глупостей пойти со мной и сесть вон в ту машину…
Смулаковский указал не на «Опель» Виноградова, а на новенькую «Газель-Фургон» белого цвета с красными и синими полосками на кабине и кузове.
– С вами хочет увидеться один человек, который расскажет вам много интересного. Если мы найдём общий язык, вы сможете отчитаться перед своей клиенткой. Прошу вас, Оксана.
– Делать нечего, Генрих, придётся проехать с вами.
Стараясь не думать о том, что её ждёт в ближайшее время, Оксана последовала за Смулаковским. И неожиданно неловко, на четвереньках, вползла в открытые дверцы фургона. Генрих молча указал на автомобильную камеру, и Оксана кое-как устроилась на ней, сжавшись в комок, обхватив колени руками. Генрих закрыл дверцы, и «Газель» тут же рванула с места.
Оксана старалась не представлять себе волнения и тревоги коллег по агентству, слёз маленькой дочери, которая теперь неизвестно когда и при каких обстоятельствах увидит свою мать. Смулаковский обещал предоставить возможность отчитаться перед клиенткой, а это предполагает как минимум сохранение жизни. Впрочем, намёк мог оказаться и элементарной иезуитской издёвкой. Верить такому ублюдку, как этот «бой-френд», ни в коем случае нельзя.