– Кто вы? – спросил писклявый девичий голосок из кромешного мрака, и Оксана вздрогнула.
Более того, ей стало жарко. Значит, она действительно в домике не одна. Их даже не двое, потому что голос этот – не Аллочкин. Глаза немного привыкли, и Оксана различила ещё одну дверь. Значит, существует и вторая комната – если можно так назвать эту конуру.
– Здесь можно свет включить? – Оксане было трудно ориентироваться наощупь в незнакомом помещении. – Я всё объясню.
– Толян, зажги фонарь, – попросил другой голос.
Говорила тоже девушка, но только постарше первой.
– Чего копаешься там, руки дрожат, что ли?
– Замкнись, зажёг уже! – огрызнулся невидимый Толян, и в углу вспыхнул голубоватый свет. – Сама фонарь заныкала, а меня напрягаешь.
– Не базарь, – устало попросила девица с низким голосом.
Она оказалась невысокой, крепкой, с прямыми чёрными волосами до плеч. Её длинная чёлка и немного косо посаженные восточные глаза сразу понравились Оксане.
– Меня зовут Кира Цхай. А тебя?
– Меня – Оксана Бабенко.
Сыщица заметила, что Кира и Толян кутаются в грязные армейские бушлаты, а лица их посинели от холода. Ещё одна девочка – нежная субтильная блондинка – грела ноги в серых валенках, а колени обмотала рваным вязаным платком.
– Вас здесь только трое?
– А кто тебе нужен? – гортанно удивилась Кира. – Толя Веселов и Марьяна Горелова. Тебя тоже в залог взяли? Или нет?
– Всё может быть.
Оксана оглядывалась по сторонам, надеясь всё-таки увидеть Аллочку, но не находила её в этой комнате. Длинный патлатый Толян равнодушно смотрел в пол. Марьяна робко придвинула поближе к Оксане старый ободранный стул. Кира уселась напротив, на краешек постели, устроенной на двуспальной кровати с никелированными спинками. Белья не было – его заменяло цветное тряпьё. Укрывались пленники двумя засаленными байковыми одеялами.
– Ребятки, нет среди вас Аллы Лукьяновой? Мне обещали встречу с ней.
– Алла? – Марьяна закусила нижнюю губу, потупилась, собираясь с духом. – Она в соседней комнате наколотая спит. Ничего, блин, не соображает. Какое с ней может быть свидание? Вы знакомые, да?
– Да. Я дала её матери слово девчонку найти. И вот, кажется, нашла. Но она… спит? Принимает наркотики?
– Когда спит, разбудить можно. – Толян успел улечься на своё узкое ложе в углу захламлённой вонючей комнаты. – А Алке дают «двигаться», сколько захочет. Она почти всё время в полном неадеквате, как под наркозом. Не знаю, что ей колют, но подозреваю морфин. Часа два назад ей опять дозу дали. Утром в «чёрной комнате» работала, а не с куклами. Задаётся она, короче. Много строит из себя…
– В какой «чёрной комнате»? – От этих слов у Оксаны пересохло во рту.
Девчонки сочувственно кивали головами. Оксана старалась не вспоминать о том, что сегодня говорил ей Старосвецкий. Неужели всех троих ночью убьют? Похоже, что они не подозревают об этом…
– «Чёрной комнатой» называется итальянский спальный гарнитур, – посвистывая носом, объяснил Толян. – Он стоит на другой даче, в Баковке. Они вон тоже через «Чёрную комнату» прошли – субботник устраивали охранники. Потом эти надоели, и стали забирать Алку…
Оксана никак не могла понять, сколько Толяну лет. Вроде, пацан совсем, а кожа сухая и вся в морщинах. Волосы, хоть и длинные, но тонкие и ломкие.
– Алку привезли сюда сразу после того, как в первой порнушке сняли, – перебила Толяна Кира. – Она так орала и сопротивлялась, что кассета пошла нарасхват – очень возбуждала. Той ночью хотела повеситься, но не получилось – перекладина гнилая оказалась, рухнула. Всё в той комнате и произошло. С тех пор Алку на ночь стали накачивать наркотой, да ещё и привязывать к койке. Нас всех пригрозили замочить, если отвяжем без спросу. Но она спит всё время и не рыпается. В отрубе её увозили в Москву, в ночной клуб. Там собираются лучшие друзья Макса, для которых специальный номер придумали – с куклами. Кукол закупили совершенно одинаковых, и все сделаны как будто с Алки…
– Их из Штатов привезли! – захлебнулась словами Марьяна. – Они оказались такие же черноволосые и синеглазые, и кожа – смуглая. С идеальными пропорциями – такие только у Алки и были. Свежее тело больше всего похоже на цельный силикон. Алка ведь сама, как игрушка. И формы с кукольными совпадают до сантиметра. У кукол все выпуклости силиконовым гелем заполнены, а Алла всё равно лучше. Она ведь тёплая, живая. Но чтобы лицо получилось, как у манекена, её здорово кололи перед спектаклем. Тогда глаза становились стеклянными, а челюсть слегка отвисала.