– Ты что, Леся, простила его?! Да мне бы только дотянуться до его поганой глотки, своими руками уничтожил бы эту змею!..
– Не нужно произносить пустые слова, Павлуша. Виктор далеко отсюда, и ты его не достанешь никогда. Я многое переосмыслила, пока лежала в больнице и не знала, чем закончится история с Аллочкой. Мне теперь нужно жить по-иному. Нужно работать, заново завоёвывать место под солнцем. Я знала Луизу Клюге, её сестру и мать, потому была шокирована услышанным. Оказывается, что их всех сгубил мой муж! А я-то проклинала этих злодеев во всеуслышание, как ты сейчас Виктора. Была уверена, что могу выцарапать им глаза. Надеюсь, что теперь мы искупили грех Артёма, и сможем жить, не чувствуя вины. А прощать я не вправе. Слишком мало я интересовалась чужими бедами, много мнила о самой себе. Как сказал Ла Моль у Дюма: «Бог наказал меня за мою гордыню, – благодарю за это бога!»
– Леся, ты сошла с ума! Мне страшно слушать весь этот бред…
– Павлик, Старосвецкий раздавит тебя, как букашку, если ты посмеешь открыть рот. Члены его группировки, арестованные месяц назад, я уверена, быстро окажутся на свободе. Нам надо вести себя тихо, а не прикрывать собственное бессилие громкими клятвами, которые только сотрясают воздух. И я до сих пор не жалею, что оставила вас в неведении. Если люди не могут помочь, а только переживают, мне не легче. Лично я Аурику ни за что не вызвала бы из Кишинёва в Москву – это сделали без моего ведома. Другого выхода не оставалось – после гибели Танюши некому стало за мной ухаживать. И только тогда вы обо всём узнали. Если бы Аллу не освободили, мне пришёл бы конец. Я находилась уже не здесь и хотела, чтобы поскорее пришёл покой. Когда приехала Аурика, мне немного полегчало. Она варила мне клюквенный морс. Ты ведь знаешь, какая она у тебя превосходная хозяйка! Теперь я точно такой же варю для Аллы. Я знаю, что ей нравится. В данный момент у меня одна цель – поскорее ребёнка на ноги поставить. С каждым днём ей делается всё лучше, и я счастлива.
– Те афганцы, что Татьяну убили, арестованы?
– Да. В отличие от Витиных ребят, из посадят надолго. Они же беженцы, нелегалы, бесправные существа. Я понимаю, что родственникам Абдула угрожали жуткой казнью, и он не мог не спасти двоюродных братьев. Но Таня не провинилась настолько, чтобы душить её телефонным проводом, да ещё под весёлую музыку! Специально, чтобы соседи крика не услышали. А Таня даже и не вскрикнула…
– Ты ведь её не жаловала, да? Ревновала Артёма, считая, что он слишком много внимания уделяет младшей сестре. А она приняла вашу беду близко к сердцу, много вещей продала, чтобы собрать нужную для выкупа сумму. Не её вина, что бой-френд оказался негодяем – и более зрелые женщины в мужиках фатально ошибаются…
– Я сейчас вспоминаю Макса Виноградова – вот уж действительно отвратительный тип! Его физиономия всегда мне не нравилась, но я старалась побороть в себе негатив. А оказалось, он такими делами ворочал!.. Порно снимал не только с участием заложников, так ещё и мальчиков нанимал из неблагополучных семей, а то и вовсе беспризорников. Эти статьи относительно его теперь и раскручивают, хотя сам Виноградов вместе со Старосвецким сумел в ту ночь улететь из Москвы. Надеются теперь на выдачу – всё-таки педофилов нигде не жалуют. В руки правоохранителей попали кассеты с записями детских оргий. И проделывали это юные актёры только за возможность покушать, выпить, потянуть «травку». Потом кассеты и компакт-диски с этой дрянью, идущей под классическую музыку, рекламировались в Интернете. Недостатка в богатых извращенцах никогда не было, деньги текли рекой. Аллочка больше всего мучается из-за того, что её показывают тоже, и кто-то из знакомых может увидеть. Ведь бывшие одноклассники из школы «Ретро» сутками пасутся в Сети. Алла, правда, туда уже не вернётся после болезни, но всё равно стыдно…
– Леся, не надо! Успокойся, сестрёнка, всё будет хорошо. И Алка наша опять пойдёт в школу. Пусть не в престижную – какая разница! И из обычных школ нормальные люди выходят. А, может быть, к нам вернётесь? В Кишинёв, насовсем! С мамой будете там жить…
– Нет, Павлик. Московская прописка – последнее, что у меня осталось. Не для того мы с Артёмом её зубами выгрызали, чтобы сейчас отдать просто так. И гражданство менять мне тоже ни к чему. Алла – москвичка, и мы останемся здесь. Я ведь из лицея уволилась, а в столице всегда легче работу найти. Вариант попался неплохой – гувернанткой пойду к двум девочкам в обеспеченную семью. Их отец знал Артёма, так что примет. Им повезло – в кризис не разорились. Согласны меня пригреть по старой памяти. Стану дочек сразу трём языкам обучать – чем плохо?