Зная, что Виктор Аверкиевич Старосвецкий знаком с Александрой и был приятелем покойного Артёма, «братки» выбрали его на роль посредника. И Витя играет эту роль с таким же удовольствием, как партии в бридж. Брюнет с зелёно-карими глазами, холёным, будто отлакированным лицом, высокий и стройный, он умудрялся шикарно выглядеть и в смокинге, и в рыбацкой куртке, и в военной форме, и в потёртых, нарочито небрежно обкромсанных джинсах.
От Старосвецкого даже в жару веяло холодком – он пользовался только парфюмерией марки «Айсберг». Алкоголь не употреблял, только пиво на отдыхе. Чаще всего заказывал минералку с лимоном, и безмятежно потягивал её даже в угаре ночного клуба. Саша никак не могла заставить мешковатого и рассеянного мужа так же следить за собой и есть, подобно Виктору, хорошо поджаренное мясо с салатных листьев. Артём так и не отказался от коротенькой чёлки, в то время как блестящие шелковистые волосы его приятеля заставляли вздыхать многих дам. Но бывший чекист ни на одну из них не взглянул, хотя геем тоже не был. То ли в шутку, то ли всерьёз называл себя аутистом третьей-четвёртой степени.
Виктор в детстве очень долго не говорил, не играл со сверстниками, не смотрел в глаза никому – даже любимой, рано погибшей матери. Совершенно не умел строить отношения с окружающими. Взгляд его был направлен не вовне, а внутрь, в собственную душу. Виктор обожал одиночество и раньше, и теперь. Когда не стало матери, отец захотел сдать младшего сына в психиатрическую больницу. И Витя, испугавшись такой участи, чудовищным усилием воли переломил себя. Стал общаться с ровесниками, но только по делу. Праздно время с ними не проводил, а помогал бабушке по хозяйству и в огороде. Старался ни с кем не здороваться за руку, сидел за партой один, и сейчас, должно быть, не хотел ни ласкать женщину, не говорить с ней. Ему было хорошо одному.
Специалиста такой квалификации хотели получить в штат многие фирмы, но Старосвецкий выбрал именно тот банк и обеспечивал его безопасность в лучшем виде. Всегда умел предвидеть, предугадать коварные замыслы конкурентов, хакеров и бандитов. Проворачивал в уникальном своём мозгу миллион комбинаций, и перехитрить начальника службы безопасности банка никому не удавалось.
Немного отдохнув, Саша отправилась на кухню, выпила ещё чаю и захлопнула двери на балкон. Душ приняла вечером, поэтому сразу же стала одеваться, невольно стараясь понравиться Виктору. В трауре тот её уже видел, а теперь должен встретить совершенно другую – уверенную в себе, преодолевшую горе женщину. И те, кто захотел с ней встретиться, тоже будут покорены красотой молодой вдовы.
Жемчужные серьги и ожерелье Саша достала из шкатулки работы Фаберже, подаренной Артёмом на десятую годовщину свадьбы – День роз. Украшения великолепно смотрелись с серым бархатным, в классическом английском стиле, костюмом. Высохшие после душа волосы легли так естественно и небрежно, что их не пришлось расчёсывать; наоборот, Саша зафиксировала причёску лаком. Потом обошла квартиру, закрывая окна и гася светильники.
Прокравшись мимо клюющего носом Алика, она вышла на ночную улицу, с трудом подавила приступ зевоты. Достала ключи от своей «Хонды-Сонаты», припаркованной на стоянке. Всё-таки правильно она сделала, что отправила Аллу к прабабушке. Дочка не должна слышать ночных звонков, видеть испуганную мать и знать, что отец имел какое-то отношение к бандитским группировкам, даже влез к ним в долг.
Она ехала, стараясь не задремать за рулём, и электрические огни дрожали перед лобовым стеклом, расплывались и пропадали в темноте. Но слёз не было, и печали тоже – одно только желание прикорнуть хоть где-нибудь, пусть даже там, в неведомой и жутковатой квартире.
Странно, что пришлось ехать в Хамовники, туда, где сейчас спит Аллочка. А вдруг не спит? Она ведь три ночи подряд только делала вид, что сумела успокоиться и забыться. Повезло ещё, что нет дождя, не елозят перед глазами щётки, не стучат капли по крыше и не заносит при каждом повороте. Раньше включила бы магнитолу, подёргалась под музыку, но сейчас неудобно, и руки дрожат. Дрёма наконец-то отступила, и тёплая тяжесть отлила от головы, от тела.
По Бородинскому мосту, по Садовому кольцу – Смоленскому и Зубовскому бульварам – Саша пронеслась в тишине, закусив губу, сосредоточенная и напряжённая. Когда заметила в условленном месте зелёный джип, вздрогнула – до последнего момента по-детски надеялась, что его там не будет, и встреча не состоится.